Бизон. Тропой бизона. Гибель бизонов.

Бизоны – копытные млекопитающие с изогнутыми рогами и длинной, мохнатой темно-коричневой шерстью. Они отличаются горбом на загривке. Бизоны больше крупнорогатого скота за счет того, что имеют 14 пар ребер вместо 13. Задолго до того, как первые европейцы прибыли в Северную Америку, американские бизоны пересекали континент от Большого Невольничьего озера (которое сейчас в Канаде), до территорий современной Мексики. Их можно было встретить в восточных лесах на территории современных Нью-Йорка, Пенсильвании, Джорджии и Флориды. Они так же паслись в речных долинах Тихоокеанского Северо-Запада.


По предварительным оценкам в 1492 году в Северной Америке находилось от 60 до 70 миллионов бизонов, или, как их обычно называют, буйволов. Самая высокая концентрация животных была в Великих Равнинах (США и Канада) – начиная от Скалистых гор до реки Миссисипи, и чуть южнее к современному штату Техас. Несмотря на то, что туземные племена из разных регионов использовали американских бизонов в качестве еды, источника кожи и в других целях, люди равнинных племен развили целую культуру, сконцентрированную на этих животных. Равнинные племена, включая шайенов, арапахо, дакота, лакота и накота, и другие использовали каждую часть туши бизона и считали этих животных неотъемлемой частью их религиозных верований.


Вид бизонов, иногда ошибочно называемых турами, существовал в Европе и был предметом древних наскальных рисунков этого континента. Небольшие стада этих бизонов - Европейский, или лесной (беловежский, кавказский) зубр – сохранялись в лесах Англии, континентальной Европы и в частях Азии, но вымерли к 1400 годам , когда европейцы отплыли в Америку. Слово «буйвол» является итальянским произношением испанского и португальского слова, и использовалось применительно к животным, которые бродили по Северной Америке в начале 1544 года, когда испанский исследователь, Эрнандо де Сото, впервые их описал. Зоологи не рассматривают американского бизона как «настоящего» буйвола, в отличие от вьючных животных, найденных в Азии и Африке. И, хотя бизоны жили и в других частях мира, больше ни на одном континенте не существовало этой дичи в таком большом количестве.


Аборигены Северной Америки использовали сыромятную кожу для изготовления щитов, контейнеров, подошв в мокасинах, канатов, лодок, снегоступов, барабанов и даже в качестве шин при переломах конечностей. Замша, которую свежевали и дубили с мозгом животного и иногда с печенью, использовалась для верхней части мокасин, из нее шились одеяла и одежда, покрышки для типи, сумки, шезлонги, детские куклы, варежки. Из рогов бизонов индейцы делали чашки, переноски для горящих углей, ложки, головные уборы, лекарства, и, после прихода европейцев, использовали рога для хранения пороха. Мясо использовалось в еду сырым, либо высушивалось до вяленого, теряя при этом в весе до пяти-шести раз от сырого состояния, что было идеально для заготовки пищи во время переходов. Вяленое мясо, которое могло храниться на протяжении трех и более лет, также использовалось в приготовлении пеммикана – другого вида дорожной еды. Индейские племена так же употребляли в пищу мозг бизонов, использовали их кровь в супах и десертах, а так же при создании красок. Мехом животных утепляли изнутри мокасины, набивали подушки, применяли в создании головных уборов. Сухожилия и мышцы бизонов становились клеем, нитками, завязками для стрел, тетивой. Некоторые племена из сухожилий делали пластинчатые луки. Жир топился для приготовления мазей, воска для волос, бальзамов в холодную погоду для защиты кожи, мыла. Кости обтачивались и из них изготавливались полозья, медицинские шины, скребки, игральные кости / мундштуки, лопатки, наконечники стрел, шила и ножи. Внутренние органы, такие как желудок и диафрагма, использовались как мешки. В первый желудок заворачивали мясо, использовали его как флягу или складную кружку. Черепа буйволов были атрибутом религиозных церемоний, а из копыт делались погремушки. Даже бизоньи отходы – высушенные экскременты – были полезны. Они могли сжигаться как топливо или применяться как поглощающий наполнитель в одноразовых подгузниках. Ни одна часть животного не тратилась впустую. Даже хвост использовался как мухобойка либо как щетка для волос.


Способы охоты на бизонов американских индейцев оттачивались более нескольких тысяч лет, они были непростыми и требовали слаженных усилий целой группы охотников. Иногда способом охоты являлась непосредственно движущая сила стада бизонов, когда охотниками быстро возводился загон либо на пути стада выбиралось природное заграждение. Часто бизоны, подверженные панической атаке во время ощущения опасности, бросались со скалы. Обычно индейские охотники назначали одного человека наблюдать под скалой, и, когда число сбросившихся животных было достаточным, он сигнализировал загонщикам сверху, что стадо пора остановить.


В месте Хэд-Смешт-Ин-Баффало-Джамп-Комплекс, Организации Объединенных Наций по вопросам образования науки и культуры Всемирного наследия, расположенного в современной провинции Канады – Альберте, этот охотничий способ был очень усложненным. Это место включает в себя акваторию, естественное пастбище с водой, где собирались стада бизонов. Индейские охотники строили загоны из множества груд камней, которые направляли стада, охваченные паникой, к краю обрыва. Пока буйволы паслись на пастбище, молодые люди, называемые загонщиками бизонов, которые тренировались имитировать звуки потерявшегося теленка, заманивали стада в каменные коридоры.

Затем охотники кричали и махали руками позади стада, чтобы напугать животных, заставить их бежать в панике и разбиваться со скалы. Охотничий лагерь и место для переработки туш были расположены чуть ниже от скалы. Там женщины разделывали туши, отделяя мясо от скелета, и сушили его, готовя вяленое мясо. Затем из вяленного мяса они готовили пеммикан. Они так же дробили кости и варили их, скидывая горячие камни в выложенные шкурами ямы, заполненные водой, чтобы выварить костный мозг. Таким образом, одновременно могло быть забито и переработано сотни животных. Похожие места охоты существовали повсюду на равнинах Северной Америки, но без пастбищ и направляющих коридоров.


Не смотря на то, что индейские охотники убивали много животных, их количество никогда не сравнится с тем, сколько бизонов было убито не индейскими охотниками в 1880-х годах.


Повторное заселение лошадьми северных равнин испанцами в 1600-х годах сделало индейцев более мобильными и успешными охотниками. Начиная с 1840-х годов, несмотря на 200-летнюю конную охоту индейцев и вторжение европейских колонистов, в Северной Америке все еще обитают от 40 до 50 миллионов бизонов. Но 1840-е года были отмечены как начало профессиональной охоты на бизонов, которая навсегда положила конец промыслу равнинных аборигенов.


Белые авантюристы первыми начали убивать бизонов, чтобы удовлетворить потребности железнодорожных рабочих, прокладывающие пути на западе.

Позже, они обеспечивали войска Соединенных Штатов бизоньим мясом. По той причине, что шкуры бизонов, покрытые мехом, были высокого спроса в обеих частях света (Восточное побережье США и в Европе), охотники часто убивали тысячи животных в день, снимали с них шкуры, а туши оставляли гнить. Появление дальнестрельных, мощных винтовок Шарпса позволило охотникам убивать бизонов со значительного расстояния в огромных количествах. Один охотник на бизонов мог убить от 100 до 300 животных в день.


Со временем для высокопоставленных политиков Соединенных штатов стало ясно, что равнинные индейцы не прекратят сражаться с армией США, пытающейся вынудить их жить в резервациях, пока стада бизонов являются для индейцев источником еды и одежды, и этот источник должен быть уничтожен. Коламбус Делано, министр внутренних дел президента Уллиса Гранта, в 1873 году сказал: «Цивилизация индейцев невозможна, пока бизоны остаются на равнинах». И хотя это высказывание осталось незадокументированным, в армии Соединенных штатов поощрялось истребление бизонов как способ военной тактики избавления равнин от индейцев. В течение 1870х годов, после 30 лет коммерческой охоты, и политики армии США, около 20,000 охотников на бизонов довели некогда огромные стада практически до полного исчезновения. С 1887 не менее чем тысяча животных исчезло с Великих равнин. Сегодня, с помощью экологов и индейских племен, популяция бизонов увеличивается. Теперь эти животные выращиваются в коммерческих целях, их мясо продается в ресторанах и магазинах. По той причине, что мясо бизонов содержит меньше жира, чем говядина, оно рекомендуется потребителям, заботящимся о своем здоровье.

 

Перевод для сайта "Коренные народы Черепашьего острова" - Лира Долгих. При использовании или копировании материала ссылка на сайт обязательна.

Тропой бизона.

"Священные места у народа бизонов там, где прошел бизон. Мы всегда были здесь, не верь тому, что они скажут тебе." Альберт Тейлор.

 

До тех пор, пока североамериканские бизоны свободно бродили по земле и их было много, индейцы Равнин оставались независимыми народами. Бизоны являлись частью их жизни, они были связаны с бизонами и всегда эти могучие животные почитались за то, что давали индейцам. " Создание мифов, в которых появляются бизоны, имеют очень большое духовное значение для многих племен", - говорит профессор антропологии из Университета Монтаны Нейоксет Грейморнинг. "Бизон выполнял множество функций и использовался в различных церемониях, его шкуры шли на покрытия типи, в которых жили люди, для изготовления посуды, оружия, щитов, при помощи его сухожилий шили одежду." В течение нескольких тысячелетий и бизоны и равнинные индейцы процветали. По оценкам, популяция бизонов достигла своего пика к середине 1800-х годов и составляла примерно 60 млн. животных, хотя, основываясь на "грузоподъемности" Великих Равнин, профессор Темпльский университета истории Эндрю Айзенберг, автор "The Destruction of the Bison: An Environmental History, 1750-1920", считает, что это число ограничивалось 30 млн. Он объясняет это тем, что такую оценку давали равнинные путешественники, видевшие самые многочисленные стада во время сезона спаривания летом. "Наблюдавшие это думали, что такие стада были распространены по всей равнине в течение всего года", - говорит он. "Но в сезоны, когда трава была редкой, бизоны рассеивались на небольшие стада, чтобы прокормиться". Популяции бизонов также колебались в зависимости от условий, не связанных с человеческим фактором, такими, как наличие большого количества волков или суровой погодой. Так, как правительство США решило расширить владения в направлении запада, они начали посягать на земли индейцев. В этой войне армия США всячески пыталась загнать неприятеля в резервации, но особого успеха не имела, потому что индейцы могли выживать на этих землях, ускользая от врагов. Там где процветали бизоны- процветали и индейцы. Но давление на армию, призванную покорить индейцев, увеличилось в 1860 году, когда на территории Монтаны было найдено золото и тропа Бозмена, пересекающая часть земель, называющихся теперь восточным штатом Вайоминг, стала самым быстрым способом добраться до Монтаны. Этот путь проходил через священные для сиу земли, а также через их лучшие охотничьи угодья - "лучшее место для этой игры"( по словам одного охотника-ветерана). Сиу регулярно нападали на путешественников, двигавшихся тропой Бозмена, в результате чего было создано несколько армейских фортов для защиты пересекающих Паудер Ривер. Во время столкновения индейцев с поселенцами, получившего название "Война Красного Облака", разведчиками и кавалерией США, защищавшими свой последний продуктовый склад, капитан Феттерман хвастался: "С 80 мужчинами я смог проехать через все земли сиу". Позднее ему пришлось раскаяться в своем хвастовстве: капитан Феттерман и его люди встретились с сиу и их союзниками во главе с Бешеным Конем 21-ого декабря 1866 года на Паудер Ривер ,в битве, которая упоминается в учебниках истории как "резня Феттермана"- весь его отряд (81 человек) был уничтожен. Это было худшее поражение армии США до битвы при Литтл-Бигхорн, состоявшейся 10 лет спустя, и она были вынуждена уйти с этой земли после подписания договора форта Ларами в апреле 1868 года. Генерал Уильям Текумсе Шерман, который пересек Южный хребет во время своего безжалостного «марш к морю», помог подписанию договоров в форте Ларами (1867 г.) и Медисин-Лодж (1868 г.), по которым должны были закончиться военные действия между США и северными и южными племенами. Но именно тогда офицеры начали обдумывать новую стратегию. Шерман знал, что мысли и стремления конфедератов бороться были погашены его жестокой - и эффективной в своей жестокости - политикой "выжженной земли", уничтожившей инфраструктуру Юга. Так почему бы не применить ту же стратегию к индейцам и их бизонам? Грейморниг: "Правительство поняло, что пока этот источник пищи будет там, пока этот ключевой элемент культуры будет там, индейцев трудно будет загнать в резервации".

Айзенберг: "Некоторые офицеры армии, находившиеся на территории Великих Равнин в конце 1860-х и в 1870-х годах, в том числе Уильям Шерман и Ричард Додж, а также министр внутренних дел в 1870 году, Коламбус Делано, предполагали, что, если бы бизоны вымерли, индейцам Великих Равнин пришлось бы сдаться и уйти в резервацию". Полковник Додж заявил в 1867 году: "Каждый мертвый бизон приводит к исчезновению индейцев". Делано писал в своем годовом отчете в 1872-ом: "Быстрое прекращение охоты на территории бывших охотничьих угодий должно принести нам пользу, ограничивая индейцев меньшей площадью и заставляя их отказаться от своих кочевых обычаев". "Эта политическая формулировка, я думаю, довольно понятна", - сказал Айзенберг. Армия уже использовала подобную стратегию в своей кампании против навахо в 1863-1864-х годах, когда во главе с  Китом Карсоном уничтожила десятки тысяч овец, пытаясь подчинить навахо. У этой стратегии был один тактический недостаток: слишком много бизонов обитало на Равнинах. Но если для армии США было не возможно убить десятки миллионов бизонов, то для нее было возможно позволить использовать свои форты охотникам, которые убивали этих животных в ошеломляющих масштабах. Еще одна стратегия заключалась в том, что армия не предпринимала никаких усилий, чтобы обеспечить выполнение обязательств договора, запрещавших белым охотиться на территории индейских земель. Белые могли без нужды убивать бизонов, просто ради "спортивного интереса", но когда бизонов уже не хватало и индейцы убивали крупный рогатый скот, чтобы прокормить свою семью, им тут же предъявляли серьезные претензии.

Время, безусловно, стало одним из факторов сыгравшим свою роль в уничтожении бизонов человеком, так как тогда кожа в промышленно развивающейся стране пользовалась большим спросом. Первая трансконтинентальная железная дорога пересекла Запад в конце 1860-х годов. Бизоны стали дешевым источником кожи для изготовления кожаных изделий, и браконьеры пожинали этот дьявольский урожай. Айзенберг сказал: "Браконьеры, ответственные за уничтожение миллионов бизонов в 1870-х годах, не работали под командованием федерального правительства. Они были простыми гражданами, желающими заработать деньги, но многие офицеры армии, конечно, одобряли то, что они делали". Для большинства американцев исчезновение бизонов считалось естественным и неизбежным проявлением судьбы. "В 1870-х годах существовало общее убеждение, что бизоны - дикие животные, которым предпочтительнее так или иначе исчезнуть", - говорил Айзенберг. "Ликвидация бизонов на Великих Равнин и замена их на домашний скот будет улучшением, которое превратит дикую местность в продуктивный ландшафт".

Возмущения по поводу убийства диких бизонов все же стали расти, и общество по защите животных попыталось даже вмешаться в эту жестокую бойню. В 1874 году оно попыталось внести в Конгресс от Республиканского Форта Гринберг штата Иллинойс закон, по которому стало бы "незаконно для лиц, не принадлежащих к индейской национальности, убивать, ранить, или уничтожать иным способом самок бизонов любого возраста, обитающих на любой из территорий США", но на него было наложено вето президента Улисса Гранта. "В дебатах о законопроекте сторонники ссылались на политику против жестокости SPCA",-- сказал Айзенберг. "Большинство противников законопроекта, подобно Коламбусу Делано , верило, что исчезновение бизонов было бы самым простым и быстрым способом подчинить кочевых индейцев Равнин". Теория Делано оказалась верной. Последние племена равнинных индейцев, включая и тех, кого возглавлял Сидящий Бык, в конце концов сдались и переселились в резервации.

Грейморнинг отметил, что некоторые ревизионисты пытались обвинить индейцев в уничтожении бизонов, но он описал картину, показывающую реальное положение вещей лучше, чем тысячи лживых высказываний: "Когда вы увидите фотографию трупов бизонов, лежащих на протяжение милей вдоль железной дороги, стеной от 8 до 10 футов высотой, у вас не останется сомнений, что это было частью правительственной кампании по уничтожению бизонов".

Все завершилось довольно быстро и к 1893 году в живых осталось менее 400 бизонов, а равнинные индейцы были выжиты с их земель. Несмотря на свою немногочисленность, индейские воины храбро сражались, но теперь им нечем было кормить свои семьи. Гордые воины должны были жить в резервации, подавать заявки на фермы и ждать, пока правительство обеспечит их пайками. "Это действительно трудно - заставить другую культуру понять, что значат твои атрибуты для жизни и здоровья человека. "Они спросили: хороший фермер - это лучшее, чем вы можете быть в нашей культуре?" - говорит Джим Стоун, янктон-сиу и исполнительный директор Intertribal Bison Cooperative. "Представьте себе, что такое сидячий образ жизни для человека, который привык к постоянному адреналину в крови, к охоте на бизонов на лошадях или просто пешим. Я не знаю, сможем ли мы до конца понять, как они должны были чувствовать себя. Они привыкли к жизни рядом с бизонами - и вдруг бизонов не стало. С культурной стороны, они уже не выполняли свою человеческую роль. Я не знаю, как бы я жил после".

Вождь кроу Много Подвигов (1848-1932), так описал настроение народа своему биографу Франку Линдерману: "Когда бизон ушел, сердце моего народа упало на землю... После этого уже ничего не происходило. И даже пения едва было слышно".

Стремление к острым ощущениям, которые индейцы Равнин получали от охоты на бизонов, сказывалось на некоторых племенах первое время существования в резервациях: "Когда правительство прислало крупный рогатый скот, некоторые племена спросили, могут ли они охотиться на этих животных примерно так же, как они охотились на бизонов", - рассказывал Грейморнинг." Правительственные чиновники резерваций поначалу не знали, как на это реагировать, но потом они решили, что это может быть неплохим шоу или формой развлечения, и пошли на некоторые уступки, но это было совсем не то же самое".

Для индейцев это было больше, чем "развлечение". Эта была отчаянная попытка сохранить свою культуру, свои обряды, свою идентичность. Такая "охота" на скот давала индейцам возможность надевать ритуальную одежду, петь песни бизона, вспоминать лучшие дни. Но даже это было отнято у них, когда правительство решило, что будет лучше упаковывать для них говядину, чем позволять им убивать скот самостоятельно.

Частные владельцы и зоопарки брали к себе некоторых из оставшихся в стране бизонов, а некоторые фермеры держали этих животных для экзотики, или пытались разводить их вместе с домашним скотом. В 1902 году Конгресс выделил средства, чтобы помочь сохранить бизонов, и 21 особь из обитавших в неволе популяций в штатах Монтана и Техас были помещены в загон Маммут в Йеллоустоунском Национальном Парке. Еще 23 бизона оставались в парке, по сообщению Айзенберга: "Это можно назвать своего рода первой попыткой сохранить бизонов".

Один из крупнейших известных частных владельцев бизонов, Мишель Пабло, в 1907 году продал свое стадо из 700 бизонов, обитавших в индейской резервации флетхэд, канадскому правительству, и животные были помещены в Национальный Парк Бизонов в Уэйнрайт, Альберта. Та же резервация флетхэдов , в 1908 году, во время правления президента Теодора Рузвельта была переименована в American Bison Range, и Национальное общество бизонов ( National Bison Society) стало собирать пожертвования, чтобы выкупить стадо из 34 животных у частного владельца в Монтане. Так как их число выросло, бизоны были отправлены в другие канадские и американские национальные парки.

После небольшого увеличения своей скудной численности, бизоны оказались заражены вирусом бруцеллеза, который снова сократил их число до нескольких сотен (бруцеллез приводит к бесплодию животных, источником эпидемии послужило появление европейского скота в Северной Америке, и единственными оставшимися его носителями являются лоси и бизоны в районе Большого Йеллоустоуна). Фермеры, владеющие крупным рогатым скотом, отстреливали бизонов, опасаясь, что они заражают их скот. Многие бизоны были убиты в этой ошибочной попытке остановить бруцеллез; Йеллоустоун был единственным парком с достаточным политическим влиянием, избежавшим уничтожения бизонов. "В других парках и в каждом племени, где обитали бизоны в 1930-х годах, они были уничтожены, а потом это вновь повторили в 1970-х годах", - сказал Стоун. Хотя популяция бизонов в 1967 году насчитывала только 397 особей, согласно данным Службы Национального Парка, численность бизонов в Йеллоустоуне выросла до нескольких тысяч за последние несколько десятилетий.

Канадские стада также подверглись значительному истреблению. После появления бруцеллеза, Монтана поддерживала политику уничтожения бизонов на территории контролируемых государством земель. Департамент Животноводства (DOL) Монтаны обработал территорию вокруг парка и убивал бизонов, которые пытались покинуть парк с 1995 года.

Следуя примеру своих предшественников, American Bison Society (прекративших свое существование в 1935 году), группы по правам бизонов в последние 20 лет (в том числе Intertribal Bison Council [ITBC], Natural Resources Defense Council, Western Watersheds Project и другие защитники дикой природы) заметили, что бизоны были вновь под угрозой исчезновения после разрекламированной массовой бойни животных. Они заставили Конгресс приложить усилия к защите вида, который часто соперничал с мощной промышленностью крупного рогатого скота.

Маленький Гром стали соучредителями Buffalo Field Campaign (BFC) после особенно жестокой зимы 1996-1997 года, приведшей к гибели около двух третей йеллоустоунских бизонов. Около тысячи бизонов замерзли или умерли от голода, и столько же было убито чиновниками DOL Монтаны, когда животные пытались добывать пищу вне территории Йеллоустоунского Национального Парка, где большая часть земли находится выше 7500 футов и зимой покрыта глубоким снегом. В зимний период 2007-2008 года в результате политики DOL был убит 1631 бизон, по данным Buffalo Field Campaign."Это очень грустно, что они так поступают с бизонами. Это связано с предрассудками, которые существуют уже долгое время", - сказал Мис. Цель Buffalo Field Campaign - добиться того, чтобы бизоны мигрировали свободно, как другие животные в штате Монтана и прочих местах. "Я думаю, что вся проблема белого общества - это страх всего неприрученного", - сказал Мис. "Они боятся всего того, что не могут контролировать, в то время, как Первые Нации гордятся тем, что являются частью этого, и защищают дикую природу, потому что это важно. Наша культура чужда белым, и они боятся ее".

Intertribal Bison Council был образован в 1990 году для оказания помощи племенам в возвращении бизонов на индейские земли и теперь имеет колхозное стадо из более 15 000 бизонов, разделенное между 57 племенами в западной части США до Аляски и дальше до Великих Озер штата Мичиган. ITBC понимает, однако, что, имея так много времени и так мало ресурсов, они должны уделять меньше внимания резервациям и хотят вернуть бизонов не только для культурных и оздоровительных мероприятий, но также и по экономическим соображениям. "В свое время они были нашей экономикой во всех смыслах", - сказал Майк Фокс, гро вантр,член ITBC. Он курирует 400 голов бизонов в резервации Форт Белкнап на севере Монтаны. "Здесь также присутствует духовная связь с бизонами, которой у вас не бывает с крупным рогатым скотом. Это то, что мы никогда не сумеем объяснить не-индейцам".Другое недавнее политическое "управление" бизонов собирается приобрести за 3,3 млн. долларов права на зимнее пастбище на 2500 акров в близлежащем Gallatin National Forest. Бизонья адвокатура считается такой же наивной, как и семейно-ориентированная, дикие стада животных никогда не будут вести себя, как крупный рогатый скот, придерживаясь условных границ, отчасти потому, что они не ждут от людей, что те накормят их сеном в голодные зимние месяцы. Двадцать пять бизонов были отправлены зимой этого года в Gallatin National Forest (север Йеллоустоуна), но большинство из них покинуло этот район вскоре после того, как были освобождены и попытались вернуться к своим семьям вплавь через реку. Другие были пойманы и убиты во время изучения других мест, так как быки бизонов часто исследуют новые области, чтобы перебраться туда с семьей. "Исторически сложилось так, что их зимнее место пребывания находится вне парка (к югу от него), и это действительно бесчеловечно - пытаться ограничить их зимний ареал Йеллоустоунским Парком", - сказала доктор Сара Джейн Джонсон, исполнительный директор Native Ecosystems Council Монтаны. "Кормление затрудняется тем, что всему стаду нужно пройти по глубокому снегу, так как это естесственно для них - мигрировать в сторону более низких высот для зимнего обитания. Они должны иметь возможность доступа к землям к югу от Йеллоустоунского Национального Парка". Другой пример отсутствия сотрудничества между правительством и живущими в резервации: DOL предпочитает отправить диких бизонов на ранчо Теда Тернера, который является совладельцем сети ресторанов, подающих бизонье мясо, но только не нуждающимся племенам Монтаны. Федеральные правила, касающиеся обращения с бруцеллезом, были ослаблены за эти годы. В прошлом весь штат переходил на карантин, если только одно стадо заболевало. Теперь только инфицирование на достаточно большой территории считается эпидемией. Но фермеры, имея несколько причин для этого, продолжают считать бизонов больными или носителями болезни. Однако не было засвидетельствовано случая, когда бы дикий бизон, обладающий сильной иммунной системой, передавал заболевание крупному рогатому скоту. В то же время лоси заражали скот бруцеллезом семь раз за последние пять лет. Стоун отмечает двойной стандарт: "Бруцеллез используется, как тактика устрашения, но реальность такова: вирус распространяет лось. И нет никаких способов его остановить, кроме массового убийства лосей".

Мис говорит, что фермеры не хотят делить земли с бизонами, и предоставление права публичного выпаса скота обеспечивается проектом в отрасли крупного рогатого скота. "Они разводят своих коров на своей земле - любой земле, и это подпадает под договор о правах племен, где они могут охотиться на бизонов". В феврале федеральный судья постановил, что более 500 бизонов, покинувших границы парка этой зимой, должны быть убиты. 15 февраля губернатор Монтаны Брайан Швейцер временно заблокировал это решение. "Они в основном использовали бюрократические увертки, хотя некоторые документы давали нам надежду, что бизоны не попадут в неприятности, однако ничего не вышло", - сказал Стоун, отметив, что DOL Монтаны по-прежнему убивает в среднем около 1000 бизонов каждые три года. "Это реальная проблема. Ничего из того, что они делают, ее не решает".

 

Перевод: W.R.

Гибель бизонов

Первым колоссальным источником богатства, который европейцы использовали на северо-восточных просторах Нового Света, была нефть. Вторым — рыба. На третьем месте был вовсе не мех, как нам внушали, а более низменная торговля шкурами крупных млекопитающих для выделки кожи.

 

Замкнутые в своем пластиковом веке, мы уже забыли об универсальном и важнейшем значении кожи в жизни наших предков. Первые мореплаватели использовали ее для такелажа на своих судах, а в некоторых случаях обшивали ею борта судов. В той или иной форме она обувала человечество с древних времен. На протяжении тысячелетий из кожи шились одежды как аристократов, так и крестьян. Она служила материалом для тысячи ремесел и сельскохозяйственного инвентаря и была неизменной частью домашнего быта, где использовалась для самых различных нужд — от мехов для раздувания очага до роскошных сафьяновых переплетов книг. Однако нигде кожа так широко не применялась, как в войнах.

 

До пятнадцатого века армии не только шагали обутые в кожу, но и ездили верхом на конях, седла и поводья которых были сделаны из кожи, а отдельные воины носили кожаные щиты или были облачены в тяжелую кожаную одежду, которая представляла своего рода броню. Ввиду плотности и прочности кожи она еще долгое время была в фаворе у военных даже после того, как огнестрельное оружие лишило ее прежней защитной роли. Уже в девятнадцатом веке кожу все еще использовали в большом количестве для некоторого военного снаряжения.

 

До открытия Северной и Южной Америки кожа для военной формы длительное время была специальным материалом, известным по всей Западной Европе, как «бафф» — особо прочная и в то же время эластичная кожа желтоватого цвета. Это название происходит от греческого слова, обозначающего дикого бизона и отражавшего предпочтение древних к шкурам зубров — исконных диких животных, упоминавшихся в мифологии.

 

К середине пятнадцатого века зубры и другая разновидность этих диких животных, известная как «wisent» (позднее — «бизоны»), были в большинстве своем истреблены охотниками, и бафф за неимением лучшего выделывался из шкур домашних животных и был значительно худшего качества. Так было во всех европейских странах, кроме Португалии, которая продолжала выделывать кожу не хуже первоначальной из импортных шкур таинственного зверя, который в Португалии именовался буфало (буйвол) , и сведения о нем и о местах его обитания хранились в полном секрете.

 

Португальцы обнаружили этих животных во время исследования западного побережья Африки, которое началось примерно с 1415 года. Таинственное животное было фактически не чем иным, как африканским диким быком, который до сих пор носит название капского буфало. Португальцы приводили их шкуры на родину и выделывали великолепный бафф, который продавался по всей Европе по самой высокой цене.

 

Название африканского буйвола распространилось и на другой вид после того, как Васко да Гама обогнул мыс Доброй Надежды в 1498 году и затем поплыл на восток, к Малабарскому берегу полуострова Индостан (Индии). Здесь он встретил азиатского дикого быка, шкура которого обладала желаемыми качествами, свойственными его африканской разновидности. От первой он отличался названием — «водяной буйвол», и его шкуры также способствовали укреплению монополии Португалии на бафф.

 

Третья разновидность дикого быка, которая носила то же название, была открыта также португальцами, вероятно, в тот же период, что и вторая, но на западных берегах Атлантического океана.

 

Это был североамериканский буфало (бизон). Это огромное животное — крупный бизон мог весить более тонны, длина его составляла двенадцать футов, а спереди он достигал семи футов высоты — водилось на большей части континента и чувствовало себя одинаково хорошо на всем протяжении от Северного полярного круга до берегов Мексиканского залива.

 

Чрезвычайно легко приспособляющийся, он господствовал в самых различных средах — в субарктическом поясе с его покрытыми елями болотами, на альпийских лугах, на Великих равнинах, в обширных лесных массивах деревьев твердых пород на востоке и в субтропических лесах на юге. Образовалось по меньшей мере четыре разновидности: равнинный бизон, лесной бизон — более крупное животное, более темного цвета, обитавшее в лесах северо-запада; орегонский бизон, родич равнинного бизона, но водившийся в гористой местности; и, наконец, восточный бизон, самый крупный и самый темный из всех, местом обитания которого была лесистая восточная часть континента.

 

Эти животные во всех отношениях были исключительно удачливы. Пережив единственных хищников, которые могли сравняться с ними по физической силе, таких доисторических зверей, как саблезубый тигр и гигантские страшные волки, они без труда противостояли туземцам на всем протяжении от двадцати до сорока тысячелетий их существования в Северной Америке. Предполагается, что примерно к 1500 году популяция бизонов превышала 70 миллионов особей, и они, быть может, являлись самым многочисленным видом крупных млекопитающих на планете.

 

Хотя кровавая история равнинных бизонов сравнительно хорошо известна, история восточного бизона предана забвению. Ни историки, ни биологи, видимо, даже не представляют себе численности первоначальных стад и не ведают того, что это было главное крупное травоядное на Атлантическом побережье, когда началось европейское вторжение.

 

Облаченный в черную шкуру, обитающий в лесах, восточный бизон был не только крупнейшим животным этого вида, но и обладал широчайшим размахом рогов, а его исключительно прочная шкура защищала его от всех видов оружия, кроме самого острого. Для туземных охотников, передвигавшихся пешком и владевших луком или копьем (следует помнить, что в обеих Америках не было прирученных1 лошадей, пока их не ввели испанцы), бизоны были крайне трудной добычей. По этой причине, а также в силу того, что обитавшим в лесах индейцам было доступно множество более легкой дичи, они, по-видимому, редко охотились на бизонов. Однако северо-восточные племена иногда шли на риск, чтобы добыть огромные, покрытые густым волосом шкуры, лучше которых не было ничего для одежды, в которую они облачались зимними ночами. Возможно, что именно эти одежды, украденные или выторгованные у индейцев на Восточном побережье первыми португальскими пришельцами, и привлекли внимание последних к невиданному изобилию ценного сырья для баффа в Новом Свете.

 

В первой трети шестнадцатого столетия португальцы удерживали монополию на североамериканский бафф, но позднее об этом проведали французы. После экспедиции 1542 года вверх по реке Святого Лаврентия сир Роберваль отметил, что туземцы «питаются также мясом оленей, диких кабанов, бизонов, дикобразов...». Менее чем через десять лет французы сами начали усиленно торговать шкурами бизонов. К середине века они фактически вытеснили португальцев. В заливе Святого Лаврентия два племянника Жака Картье «продолжали из года в год скупать у вышеупомянутых дикарей шкуры бизонов и детенышей бизонов». Французы распространили торговлю также на юг. Педро Менандес возмущенно жаловался своему повелителю королю Филиппу Второму Испанскому на вторжение французов на побережье. «В 1565 году, — писал он, — и еще несколькими годами ранее индейцы доставляли бизоньи шкуры вниз по реке Потомак, а оттуда везли их вдоль берега на пирогах французам примерно к району залива Святого Лаврентия. За два года, таким образом, ими было получено 6000 шкур».

 

Вскоре бафф, выделывавшийся французами, приобрел особенно широкую известность. Как писал Шарлевуа, «нет ничего лучше (чем эта шкура) в уже открытых краях мира; она легко носится, и, хотя чрезвычайно крепка, она становится гибкой и мягкой как лучшая замша». По словам бристольского купца Томаса Джеймса, по прочности она не уступала коже из моржовых шкур, и большое ее количество вывозилось из Франции в Англию, где целые полки одевали в мундиры из этой кожи. По крайней мере один из них — знаменитый Баффс — взял свое название от кожи, в которую были облачены его воины.

 

Первоначально англичане не получали своей доли этого нового богатства. Тем не менее в 1554 году они во всяком случае знали, что представлял собой бизон, и, как свидетельствовал Джон Лок, слон «был больше трех быков или бизонов». К семидесятым годам шестнадцатого века им уже было известно, как он выглядит. «Эти животные величиной с корову, их мясо вкусно, из их шкуры получается хорошая кожа, их волос очень нужен, он напоминает шерсть... Впервые эти сведения достигли ушей англичан еще лет десять тому назад».

 

Антони Паркхэрст, который ловил рыбу в водах, омывающих Ньюфаундленд, с 1574 по 1578 год, подружился с несколькими португальскими моряками, которые обещали доставить его на Кейп-Бретон, а затем к Канадской реке, то есть к реке Святого Лаврентия. К его огорчению, они его обманули, но, по-видимому, он узнал от них о существовании «бизонов... в соседних странах (с Ньюфаундлендом) и что этих бизонов очень много на твердой земле (на материке)».

 

Примерно в то же время другой английский моряк, Джон Уокер, совершил, похоже, пиратский налет на Норамбегу, в районе побережья заливов Мэн и Фан-ди, который тогда начал подпадать под французское влияние. Уокер исследовал нижние колена реки Сент-Джон, где он и его люди «нашли... в одной индийской хижине... 300 высушенных шкур, большинство из них размером восемнадцать квадратных футов». Мы узнаем, что большая их часть — это шкуры какого-то зверя, гораздо больших размеров, чем (домашний) бык, и что Уокер увез украденные им шкуры во Францию, где он продал их по сорок шиллингов каждую — по тем временам большая сумма. В заключение в сообщении говорилось: «Это подтверждает Дэвид Ингрэм, и он описывает зверя как большого, вероятно, это какой-то вид бизона».

 

Английский моряк Дэвид Ингрэм был высажен на необитаемом побережье Мексиканского залива в 1568 году Джоном Хокинзом. В течение двух лет Ингрэм пробирается пешком на север, главным образом вдоль Атлантического побережья в поисках европейцев, и все это время его поддерживали туземцы. В конце концов он встретил французского купца в районе, который сейчас является центральной частью Новой Шотландии, и тот взял его с собой во Францию, откуда он добрался до Англии. Здесь в 1582 году его проинтервьюировали агенты сэра Хамфри Гилберта, и он сказал им: «Там есть множество этих бизонов (в* прибрежных районах, по которым он прошел) — это зверь такого размера, как два быка... у него длинные уши, как у ищейки, а возле ушей растут длинные волосы, и рога у них гнутые, как у баранов, глаза черные, волосы длинные, черные, грубые и лохматые, как у козы. Шкуры этих зверей продаются очень дорого».

 

Историки утверждают, что шкуры, которые украл Уокер (и которые норамбегские индейцы накопили, вероятно, для продажи французам), в действительности были шкурами американского лося, но такой вывод не оправдан ввиду их размера — «восемнадцать квадратных футов». Это значит, что длины двух смежных сторон помножались, и получались квадратные футы, и именно такой меркой шкуры и продавались. Даже если растянуть шкуры самых крупных американских оленей, они не превышают пятнадцати квадратных футов, тогда как размер шкуры лесных бизонов — самых крупных из уцелевших особей — конечно, меньше, чем восточных бизонов, все же равен восемнадцати футам*.

 

* Ошибка произошла потому, что после того, как бизоны были истреблены на Восточном побережье океана, французские торговцы шкурами переключились на американских оленей, но сохранили название «бафф» как обозначение материала {Примеч. автора).

 

Сэр Хамфри Гилберт особенно заинтересовался рассказом Ингрэма и путешествием Уокера потому, что в семидесятых годах шестнадцатого века он пытался активизировать колонизаторскую деятельность с целью установления сюзеренитета Англии над Ньюфаундлендом, Норамбегой и Новой Шотландией. Он старался уговорить потенциальных сторонников в том, что это предприятие будет прибыльным, и подчеркивал, что этому будут способствовать шкуры бизонов. В 1580 году он послал португальца по имени Симон Фердинандо в путешествие по побережью Норамбеги, из которого Фердинандо привез «много огромных шкур», которые, согласно другим источникам, были шкурами бизонов.

 

К этому времени французов стала беспокоить возможность покушения англичан на их монополию на торговлю баффом. В 1583 году Этьенн Беланже повел группу французов с Кейп-Бретона на юг до самого Кейп-Кода, скорее всего в попытке опередить англичан, которые на следующий год, по данным Хаклейта, скупали у индейцев на побережье Вирджинии шкуры бизонов. Это лишь две из многих операций, направленные на то, чтобы нажить состояния на продаже шкур, подобные тому, которое нажил Джон Уокер в Норамбеге.

Маловероятно, что им так повезло. К 1590 году, почти после столетия усиленного добывания шкур, видимо, большая часть бизенов, которые некогда водились между рекой Гудзон, озером Шамплейн и морем, уже погибла. Одновременно с концом столетия кончились и дни изобилия этого вида к востоку от Аппалачских гор. Для туземцев шестнадцатого века, обитавших в восточном приморском районе, шкуры бизонов были тем же, чем позднее стали шкуры бобров для племен, селившихся дальше на запад, — валютой для приобретения ружей, металлических изделий, безделушек и выпивки. Великолепные черные дикие быки восточных лесов, которые почти не страдали от рук людей, вооруженных камнеметательным оружием, падали рядами, как скошенные хлеба от рук тех же людей, теперь вооруженных огнестрельным оружием. Вонь от гниения их туш была провозвестником того зловония, которое распространится затем на весь континент.

 

В течение первых десятилетий нового века определенное количество восточных бизонов еще существовало, но только вдали от побережья. В 1612 году сэр Сэмьюэл Арголл проплыл примерно 200 миль вверх но реке Потомак и приблизился к нынешней южной Пенсильвании, где, писал он, «двигаясь в глубь местности, я обнаружил большое количество животных, которые были величиной с корову, и мои проводники-индейцы убили двух. Они оказались очень вкусными, и их легко убить, поскольку они тяжелые, медлительные и не такие дикие, как другие животные в дикой местности». Ему следовало написать: «Их легко убить огнестрельным оружием».

 

Слишком легко. О появлении бизонов на Потомаке после 1624 года больше не упоминалось, и севернее, в районе Хьюрона в Новой Франции, положение такое же. В 1632 году, по словам священника-иезуита отца Сагара, «хотя некоторые из братьев видели их шкуры», живым за последние годы не видели ни одного бизона. Даже Самюэль де Шамплэн, который еще в 1620 году упоминал о бизонах наряду с американским оленем и лосем в качестве ценных ресурсов Новой Франции, по-видимому, появился на сцене слишком поздно, чтобы встретить живого бизона. В 1650 году Пьер Буше сообщал: «Что касается животных, именуемых бизонами, то их (теперь) можно встретить только... примерно в четырехстах или пятистах милях к западу или северу от Квебека».

 

Остатки восточных бизонов все еще сохранились в центральной и южной частях бывшего района их пребывания. Так, сир де л а Саль отмечал их наличие еще в 1680 году в тех местах, где сейчас находится Нью-Йорк, Пенсильвания, некоторые западные части Новой Англии, и южнее в сторону Джорджии. Курте-манш сообщал в 1705 году, что быки все еще водились в огромном количестве в долине реки Иллинойс.

 

К западу от гряды Аппалачских гор они продолжали водиться до последних лет семнадцатого века, когда через перевалы хлынула волна европейцев, следуя по тропам, пробитым самими бизонами. Во главе этого нашествия шел Даниел Бун, который, так же как и его современники, рассказывал о таких местах, как Блу Лике, соляных отложениях, где бизоньи тропы сходились со всех сторон и «глубоко впечатались в землю, подобно улицам большого города».

 

Эти «отважные пионеры», как их часто называют в книгах по истории, были не столько поселенцами, сколько бродячими опустошителями, чьи взоры были обращены не на землю, а на пушнину. Они быстро продвигались на запад, так варварски уничтожая всех крупнейших представителей животного мира, что к 1720 году из всех восточных бизонов уцелели лишь несколько мелких стад, которых не заметили и обошли в темных ущельях и глухих уголках Камберленда и Аллеганских гор. К 1790 году, согласно докладу Зоологического общества Нью-Йорка, число бизонов, скрывавшихся среди Аллеганских гор, сократилось до одного стада, насчитывавшего 300—400 голов. Они искали прибежища в дикой среде Семи гор, где, окруженные со всех сторон поселениями, они просуществовали короткое время благодаря тому, что прятались в почти недоступных частях гор.

 

Действительно, короткое время. Суровой зимой 1799/1800 года стадо, к тому времени сократившееся до менее пятидесяти голов, было окружено охотниками, вооруженными огнестрельным оружием, которые шли в специальных высоких сапогах для снега. Скованные, утопая по брюхо в снегу, животные подверглись уничтожению там, где стояли. Следующей весной в том же районе были найдены самец, самка и детеныш. Самка и детеныш были тут же убиты, а самцу удалось бежать, но вскоре он был убит в Буффало-Кроссроудс близ Льюистауна.

 

Теперь конец был близок. Говорят, что в 1815 году одинокий бизон был убит близ Чарлстона, Западная Вирджиния. Никаких других сведений не было до 1825 года, когда самка с детенышем были обнаружены в глухом уголке Аллеганских гор. Найти их — значило убить. Так погибли последние особи не только восточных бизонов, но и всех диких быков к востоку от реки Миссисипи.

 

Исчезновение восточных бизонов прошло без комментариев и, возможно, вообще не было замечено. Более поздние конкистадоры, которые деловито «завоевывали Запад», уже развязали новую бойню, которая вскоре стала всепоглощающим шквалом уничтожения.

 

Примерно к 1800 году, по оценке писателя-натуралиста Эрнеста Сетон-Томпсона, около 40 миллионов бизонов уцелели в Северной Америке, почти все в районах к западу от долины реки Миссисипи. Вооруженному европейцу понадобилось три столетия, чтобы истребить первые несколько миллионов. Потребовалось, пожалуй, не менее ста лет, чтобы уничтожить остальных, проявив самую бессмысленную и необузданную жестокость в длинном перечне зверств, совершенных человеком против живых существ.

 

Плейнс, Орегон: лесные бизоны систематически истреблялись в силу трех взаимосвязанных причин. Во-первых, в рамках плана геноцида, осуществлявшегося американцами в отношении западных индейских племен (самое существование которых было тесно связано с бизонами); во-вторых, ввиду прибылей, которые давало убийство этих животных; в-третьих, под влиянием беспрепятственной жажды убивать.

 

Первая причина откровенно раскрывается в заявлении генерала Филиппа Генри Шеридана, где вкратце излагается проводившаяся в ту пору политика правительства и военных властей США: «Охотники за бизонами сделали за последние два года больше для решения острой проблемы индейцев, чем вся регулярная армия за последние 30 лет. Они уничтожают материальную базу индейцев. Пошлите им порох и свинец, коли угодно, и позвольте им убивать, свежевать шкуры и продавать их, пока они не истребят всех бизонов!» Шеридан позднее заявил в конгрессе, что следует учредить медаль для охотников за шкурами, на одной стороне которой выбить мертвого бизона, а на другой — мертвого индейца.

 

Уже к 1800 году большая часть крупных земноводных млекопитающих восточной части Северной Америки, чьи шкуры были пригодны для выделки кожи, включая восточного бизона, восточного оленя, лесного карибу и в большинстве районов даже американского оленя, были истреблены в коммерческих целях или находились на грани истребления*. Между тем спрос на кожу всех видов никогда не был столь велик и периодически бурно возрастал. Забой стад бизонов на Западе открыл широчайшие перспективы получения прибылей. Они еще больше возросли, когда появился колоссальный спрос на одежду из бизоньей кожи — дубленой, с оставленными на ней толстыми, похожими на шерсть волосами. Эта мода широко распространилась в Европе, но особенно в восточной части Северной Америки, где она вызвала страстное стремление во что бы то ни стало приобрести модную одежду. Казалось, что буквально каждый жаждал иметь хотя бы один, а то и более предметов одежды из бизоньих шкур.

 

* Восточный олень, который повсеместно водился во всем Атлантическом прибрежном районе, теперь исчез. Лесной карибу, некогда почти также повсеместно обитавший в большом количестве, практически совсем не встречается в восточном районе. Американский олень подвергался таким упорным преследованиям со стороны охотников за шкурами, а позднее спортсменов, что совсем исчез на большей части прибрежного района и теперь в умеренном количестве все еще водится в нескольких местах, таких, как Ньюфаундленд, но совсем исчез в трех четвертях своих первоначальных мест обитания на восточных просторах {Примеч. автора).

 

Массовое убийство бизонов на западных равнинах в сочетании с массовым производством одежды из бизоньих шкур на фабриках на Востоке вскоре обеспечило целый поток продукции из этой кожи, начиная от приводных ремней для машин и кончая мундирами для полицейских. В сороковых годах девятнадцатого века одних только предметов одежды из бизоньих шкур продавалось ежегодно в восточных районах Канады и Соединенных Штатов в количестве 90 тысяч штук. Это, однако, была лишь верхушка смертоносного айсберга уничтожения.

 

По данным Сетон-Томпсона, лишь один из каждых трех убитых равнинных бизонов был освежеван. Более того, многие шкуры, которые были сняты, использовались на месте в сыром виде вместо брезента, чтобы прикрывать стога сена от дождя, или в качестве материала для ограждения выгонов, принадлежавших пионерам небольших стад, которые в противном случае кормились на всех доступных выпасах, а также для легко заменимой кровли и обшивки стен.

 

Возможности извлечения прибылей не ограничивались производством одежды и кожи. Много сотен тысяч животных были убиты исключительно для извлечения жира, из которого делали колесную мазь и использовали его для производства свечей и мыла, и поэтому он в большом количестве утилизировался в промышленности восточных районов. Неисчислимые тысячи бизонов были убиты лишь для того, чтобы взять у них языки, считавшиеся деликатесом. Но величайшим побудителем их убийства наряду с добыванием шкур было использование мяса животных, которое было основной пищей строительных бригад, расползавшихся, подобно муравьям, по всем равнинам, оставляя после себя блестящие стальные нити новых железных дорог, опутавших весь континент.

 

К 1842 году, опять-таки по сведениям Сетон-Томпсона, общее число убиваемых бизонов достигло 2,5 миллиона в год, и огромные стада на Западе таяли, как их собственный жир, от палящего яростного уничтожения. В 1858 году Джеймс МакКей, купец и охотник с Ред-Ривер, в течение двадцати дней ехал верхом, перегоняя пони, буквально сквозь одно сплошное стадо бизонов — «со всех сторон, насколько видел глаз, прерия была черна от них». Пять лет спустя бизоны были «явлением прошлого» во всем районе, который пересек МакКей.

 

Дальше на юг железная дорога «Юнион Пасифик рейлроуд» достигла в 1867 году Шейенна, проникнув в самое сердце сохранившейся страны бизонов. Железный конь доставил туда бесчисленное множество белых охотников и в то же время разбил еще уцелевших бизонов на южное и северное стада.

 

«В 1871 году, — сообщает нам Сетон-Томпсон, — железная дорога Санта-Фе пересекла Канзас, летнее место пребывания южного стада, теперь сократившегося до 4 000 000». Последовала кровавая бойня, развязанная охотниками за шкурами, а также спортсменами, которые теперь начали проникать на Запад, чтобы принять участие в бойне просто ради удовольствия. В период между 1872 и 1874 годами эти два вида истребителей сообща поставили рекорд — 3 158 730 убитых животных! Один спортсмен, некий д-р Карвер, хвастал, что он убил 40 бизонов, проскакав верхом лишь «двадцать минут», а за одно лето — 5000 бизонов.

 

Перефразируя Сетон-Томпсона, можно сказать: таков практически был конец южного стада. Несколько разрозненных групп еще сохранились в глубинных местах, но и их тоже выследили и безжалостно убили. Последнее семейство из четырех особей было обнаружено в 1889 году охотниками на мустангов. Бизоны почуяли опасность и бежали на запад. За ними гнались несколько миль, и некий Аллен всадил четыре пули в самку. Она пробежала еще две мили, достигла озера и, дойдя до глубокого места, стояла там в безвыходном положении, пока смерть не настигла ее. Фотограф заснял торжествующих охотников рядом с ее шкурой и мясом. Остальные три бизона были убиты несколько позже.

 

Не лучше обстояло дело с северным стадом. Хотя до 1876 года суровые зимы и присутствие враждебно настроенных индейцев останавливали белых охотников, в упомянутом году войска США «утихомирили» индейцев, что поощрило охотников отправиться за шкурами и мясом. Затем в 1880 году железная дорога «Нозерн пасифик рейлроуд» открыла путь к центральному району, и это был конец последнего большого стада бизонов на Земле.

 

В 1885 году уже не было известно ни одного живого бизона на свободе, хотя с их существованием еще мирились. В 1887 году английский натуралист Уильям Гриб проехал по Западу по «Канадиан пасифик рейлуэйз». «Пересекаясь во всех направлениях, — писал он, — виднелись бизоньи тропы, и черепа и кости этих благородных животных белели на солнце. У некоторых водных резервуаров, у которых мы останавливались, груды костей и черепов были собраны для экспорта на сахарные заводы и на заводы удобрений цивилизации». Что касается прибылей, то бизоны были их завидным источником до последней кости.

 

В период между 1850 и 1885 годами более 75 миллионов шкур бизонов прошли через руки американских дельцов. Большая часть была отправлена на восток по железным дорогам, которые прямо и косвенно в большой мере способствовали истреблению бизонов. Уильям Фредерик Коуди, известный под кличкой Буффало Билл, который был нанят железной дорогой «Канзас пасифик рейлуэйз» в качестве охотника для добычи мяса, чтобы кормить рабочих дороги, прославился тем, что варварски убил 4280 бизонов за восемнадцать месяцев.

 

Железнодорожные компании использовали бизонов также для развлечения пассажиров. Когда поезд подходил на расстояние ружейного выстрела к стаду, он замедлял ход или останавливался, окна опускались, и пассажирам предлагали заняться спортом, используя оружие и боеприпасы, предоставляемые компанией. Мужчины и женщины не упускали возможности позабавиться. Не предпринималось никакой попытки использовать туши животных, разве что иногда какой-нибудь служитель поезда отрезал несколько языков, которые приготовлялись для леди и джентльменов во время очередной трапезы в знак признания их ловкости.

 

Апологеты истребления бизонов признают, что их конец печален, но уверяют, что он был неизбежен. Бизоны должны были исчезнуть, говорят они, чтобы сделать возможным более рациональное использование земли. Вот еще один пример сомнительной рациональности, которая служит современному человеку для оправдания уничтожения других видов. Специалисты, изучающие вопрос о количестве мяса, которое можно обеспечить благодаря тем или иным пастбищам и различным видам травоядных животных, недавно пришли к выводу, что способность западных равнин обеспечить производство говядины под руководством людей никогда не превосходила и даже не могла сравниться со способностью тех же пастбищ обеспечить бизоньим мясом без помощи людей. Единственное, что было достигнуто в результате истребления бизонов и замены их домашним скотом, это получение менее выгодного и менее ценного домашнего скота вместо более выгодных и более ценных диких животных.

 

Во всяком случае бизоны были истреблены не для того, чтобы освободить место для фермеров. Этот предлог еще не был придуман в те времена, когда их уничтожали. Неприглядная истина состоит в том, что одно из самых великолепных и полных жизни животных на нашей планете было уничтожено ни по какой другой причине, кроме нашего желания истребить индейцев на равнинах и ненасытной жажды добычи … и крови.

 

Автор: Фарли Моуэт. Перевела с английского Н.Лосева.