Хехака Глешка. Сте-Си-Танка. Бешеный Конь. Хелен Петерсон.

Хехака Глешка

«Сраженная выстрелом мать упала вместе со своим младенцем; ребенок не понимал, что она мертва, и продолжал сосать ее грудь... Других женщин смерть настигала вместе с детьми, бежавшими рядом с ними... После того, как большинство из них было убито, раздалась команда, чтобы оставшиеся в живых или раненые выходили, и тогда их пощадят. Маленькие мальчики... вышли из своих убежищ, но как только они оказались в поле зрения солдат, их окружили и всех перебили», - из воспоминаний свидетеля бойни на Вундед-Ни 29 декабря 1890 года.

Он был лидером бэнда минниконжу. Белые, в насмешку над выданными ему большого размера сапогами в форте Беннет, называли его Большая Нога. Но лакота знали этого вождя под именем Хехака Глешка, Пятнистый Вапити.
Хехака Глешка, Пятнистый Вапити (Hehaka Gleska, Spotted Elk, Unpan Gleska), родился около 1826 года в бэнде минниконжу хехепийя (Hehepiya (У Подножия Холмов)). Минниконжу («сажающие семена у речных берегов»), одно из 7 ошпейяпи (подразделений) лакота, жили на северо-западе нынешней Южной Дакоты вместе с хункпапа (ставящие типи в оконечностях лагерного круга), еще одним ошпейяпи лакота, возглавляемым Сидящим Быком, сводным братом Пятнистого Вапити. Некоторые источники говорят, что отцом Пятнистого Вапити был Одинокий Рог (Lone Horn, ок. 1814-1876), и после смерти отца сын возглавил бэнд. Однако, Одинокий Рог вряд ли являлся биологическим отцом Пятнистого Вапити, так как на момент его рождения Одинокому Рогу было 11 или 12 лет. Некоторые источники указывают на то, что Пятнистый Вапити и Одинокий Рог были братьями. Вполне вероятно, что отцом Пятнистого Вапити был Один Рог Первый (One Horn, ок. 1787-1835), погибший во время охоты на бизонов в июле 1835 года.
Пятнистый Вапити был мирным человеком и славился как прекрасный политик и дипломат. Ему часто приходилось урегулировать ссоры, возникавшие между соперничающими сторонами, и он был востребован при урегулировании споров между бэндами. "Я буду жить в мире, пока не придет мой последний день", - часто повторял вождь.
В 1870-х годах Пятнистый Вапити находился в союзе с Сидящим Быком и Бешеным Конем, своим двоюродным братом, выступавшими против армии США, но в каких-либо активных действиях во время войны 1876-77 годов замечен не был. Пятнистый Вапити принимал участие в сражении на Литтл-Бигхорн, но, вполне вероятно, как и Сидящий Бык, в качестве руководителя, так как на тот момент оба были уже в довольно преклонном возрасте. После поражения Пятнистый Вапити призывал своих сторонников принять пути белого человека - развивать сельское хозяйство, строить школы для детей, но при этом сохранить традиции лакота.
Минниконжу разместили в резервации Шайенн-Ривер (нынешняя Южная Дакота). Пятнистый Вапити был одним из тех первых индейцев, кто выращивал кукурузу согласно правительственным стандартам.
В качестве делегата Пятнистый Вапити побывал в Вашингтоне, где добивался снисхождения к индейцам и лоббировал строительство школы в резервации. Несмотря на то, что Бюро по делам индейцев нехотя, но все же согласилось с его доводами, в последствии так ничего и не реализовало. Пятнистый Вапити также заверял, что его люди хотят жить в мире с белыми поселенцами.
Условия жизни в резервации были настолько ужасающими, что в конце 1800-х годов многие мужчины, женщины и дети лакота находились на грани голодной смерти. Правительство продолжало нарушать договора и присваивать племенные земли, а индейские агенты воровали деньги, выделяемые на питание и прочие нужды. Помимо прочего, индейцам запрещалось проводить традиционные религиозные обряды.
К 1889 году лакота были доведены до полного отчаяния. Невыносимые условия жизни в резервации обратили их взоры на Танец Духа, который распространял пророк пайют по имени Вовока. Пятнистый Вапити и его люди с радостью и небывалой надеждой приняли новое религиозное учение. Несмотря на то, что традиционные практики были запрещены, Танец Духов, подобно пожару в прерии, захлестнул индейские лагеря, и местные агенты не на шутку встревожились. 29 мая 1890 года Чарльз Л. Хайд, житель Пирра (Южная Дакота), написал письмо министру внутренних дел, заявив, что располагает достоверной информацией о том, что индейцы планируют начать восстание. Некоторые агенты успешно подавили распространение танца, а некоторые призвали на помощь солдат. 20 октября 1890 года агент Ройер из Пайн-Ридж попросил прислать шестьсот-семьсот солдат, чтобы восстановить порядок. Пятнистый Вапити и его сторонники отправились на Черри-Крик, где присоединились к танцующим минниконжу вождя Горба.13 ноября 1890 года президент Гаррисон поручил военному министру принять на себя полномочия по предотвращению бунта в резервации. Было дано указание арестовывать индейских лидеров до тех пор, пока не прекратится Танец Духов. 20 ноября 1890 года «Рапид-Сити Джорнал» сообщил, что «сиу вступили на тропу войны». «Желтая пресса» везде подливала масла в огонь.
22 ноября 1890 года губернатор Меллетт (первый губернатор Южной Дакоты) сформировал отряд ополченцев, чтобы охранять поселенцев по всей линии западной границы резерваций Пайн-Ридж и Шайенн-Ривер.
9 декабря 1890 года Горб вместе со своим бэндом сдался, а разочарованный в новой религии Пятнистый Вапити вернулся в резервацию на Шайенн-Ривер и перестал танцевать, несмотря на то, что знахарь Желтая Птица (Yellow Bird) призывал к продолжению.
15 декабря 1890 года в резервации Стэндинг-Рок полицейские убили Сидящего Быка. Хункпапа Сидящего Быка, опасаясь расправы, 17 декабря прибыли к Пятнистому Вапити. В этот же день был выписан ордер на арест самого Пятнистого Вапити, как возможного "возмутителя спокойствия". Лидер минниконжу, вместе со своим бэндом и присоединившимся к нему хункпапа, без каких-либо мыслей о ведении боевых действий покинул Шайенн-Ривер и направился в резервацию Пайн-Ридж по приглашению Красного Облака, надеясь найти там защиту. Красное Облако, в свою очередь, надеялся, что Пятнистый Вапити поможет ему восстановить нарушенный мир. По пути в Пайн-Ридж лидер минниконжу тяжело заболел пневмонией. 27 декабря 1890 года отряд 7-го кавалерийского полка под командованием майора Самуэля М. Уайтсайда настиг замерзающих и голодающих минниконжу у Поркьюпайн-Бьютт. Им было приказано двигаться на Вундед-Ни, куда они прибыли 28 декабря, где и разбили лагерь у ручья. В ту же ночь индейцы были окружены со всех сторон хорошо вооруженными солдатами. Полковник Джеймс Форсайт, прибывший на Вундед-Ни и взявший командование на себя, приказал майору разоружить их и отправить в военную тюрьму в Омаху, Небраска. Празднуя захват в плен Пятнистого Вапити и его людей, офицеры и солдаты напились. Несколько пьяных солдат попытались вытащить Пятнистого Вапити из его палатки, несмотря на развивающийся белый флаг. Пятнистый Вапити был настолько слаб, что едва мог сидеть. Лакота, понимавшие английский, слышали разговор об отмщении за поражение Кастера. Некоторые офицеры пытались выяснить, было ли у индейцев оружие, захваченное ими в битве при Литтл-Бигхорн, и являлись ли они участниками той битвы.
29 декабря утром солдаты начали разоружать индейцев. Вдруг прогремел выстрел. Кто-то утверждал, что выстрелил воин по имени Черный Койот; другие говорили, что это был Хоши Йанка (Hosi Yanka, Глухой). Солдаты открыли ответный огонь. Индейцы начали разбегаться в разные стороны. Одним из первых жертв этой резни стал Пятнистый Вапити. Залаяли четыре пулемета “Гочкиса”. Приблизительно триста минниконжу и хункпапа были убиты в тот день - в основном женщины и дети. Кроме того, погибло около 30 солдат — большинство от собственного перекрестного огня. Несколько убитых женщин и детей были найдены на расстоянии более трех миль от места резни.
2 января 1891 года солдаты, устроив фотоссесию у окоченевших мертвых тел, собрали их и без каких-либо церемонии захоронили в общей могиле. Джордж Трейджер, сфотографировавший мертвого Пятнистого Вапити, подписал ее как "вождь Большая Нога". Поэтому, очень часто его путают с другим воином по имени Большая Нога, происходившего из оглала.
После трагедии на Вундед-Ни сын Пятнистого Вапити, Ричард "Дик" Пятнистый Вапити, побывал с делегацией в Вашингтоне, продолжая дело своего отца по установлению мира.
Полковник Форсайт предстал перед военно-полевым судом, но был признан невиновным в гибели собственных солдат под перекрестным огнем. Девятнадцать участников этой кровавой бойни получили высшие награды США - медали Чести. За всю историю существования США участники военных действий не удостаивались больше такого количества высших наград.

 

Перевод: Александр Caksi*Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.

Сте-Си-Танка

Сте-Си-Танка (Ste-Si-Tanka, Big Foot, Chetan-keah) -оглала; родился в 1824 году. О нем есть упоминание, датируемое 1833 годом. В этом году военный отряд оглала совершил военный поход против пауни и в отряде был 9-летний мальчик-сирота по имени Сте-Си-Танка. Позже он упоминается как отец Шести Перьев и Много Медведей. Был похоронен на кладбище Сент-Джонс, рядом с женой, Владелицей Белой Лошади (White Horse Owner), и своими сыновьями.

 

Перевод: Александр Caksi *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.

Бешеный Конь

«Когда я стал мужчиной, мой отец рассказал мне кое-что о том видении. Конечно, он не знал всех подробностей; но он сказал, что Бешеный Конь мечтал и вошел в мир, где нет ничего, кроме духов всех вещей. Это – реальный мир, который стоит за этим миром, и все, что мы видим здесь, это словно тень того мира». Черный Вапити.


Со дня своего рождения, приблизительно в 1840 году близ Бэр-Бьютт к востоку от нынешнего Стерджиса, Южная Дакота, Бешеный Конь был непохож на своих соплеменников: кожа у мальчика была гораздо светлее, а волосы вьющиеся, за что его и прозвали «Курчавый» (Pehin Yuhaha). Его настоящее семейное имя неизвестно. Изначально имя Бешеный Конь принадлежало его отцу – индейцу оглала. Мать – Женщина Гремящее Одеяло (Ta-sina Hlahla Win) была из другого народа лакота — миниконжу. Также известно, что за четыре года до рождения сына она родила дочь. Будущий герой родился в известной семье. Слагающий Песню, дедушка мальчика, был вичаша-вакан, а Ворона, дядя, был уважаемым воином.  Курчавый появился на свет в то время, когда евро-американцы становились серьезной угрозой для лакота, хотя первый боевой опыт он получил в сражении с индейскими врагами. Когда ему исполнилось около четырех лет, Ворона возглавил военный отряд из 160 человек, отправившись к шошони за лошадьми. Когда разведчики сообщили о столкновении с врагом, Ворона, несмотря на все усилия отговорить его, повел примерно 30 человек на шошони, к которым присоединились кроу, еще одни давние враги лакота.

Начался сильный снегопад, в результате чего Ворона и его товарищи попали в окружение сотен вражеских воинов и все, кроме одного человека, были быстро перебиты. Остальные 130 оглала с позором бежали в свою деревню. Бешеный Конь-старший, видимо, полный стыда за бегство соплеменников, решил собрать и возглавить большой отряд против шошони, надеясь взять реванш за поражение Вороны.

В январе 1845 года он сумел собрать коалицию из оглала, шайен и арапахо. Однако, на совете, из-за обильного возлияния алкоголя, который индейцам поставили торговцы, произошел конфликт, приведший к распаду коалиции. Молодой Курчавый наверняка слышал многочисленные упреки в адрес неудачливого дяди и отца, и это могло способствовать тому, что мальчик замкнулся и ушел в себя. Взрослея, он очень часто уезжал из лагеря и оставался наедине с собой в окрестных холмах. Свою лепту, вероятно, внес и неудачный брак родителей. Люди поговаривали о неверности матери Курчавого, и Бешеный Конь-старший, глядя на светлую кожу сына, сам, скорее всего, задавался этим вопросом и подозревал, что не является отцом мальчика.  Вскоре после гибели Вороны и неудавшегося похода мужа Женщина Гремящее Одеяло повесилась на дереве. 

Вскоре отец Курчавого взял в жены Убивает Врага, дочь Кукурузы – вождя миниконжу, а позже и ее сестру — Железо Между Рогов. Они родили ему двух дочерей и сына, а их семейные связи сделали Курчавого племянником Пятнистого Хвоста, будущего лидера сичангу. Другими членами расширенной семьи, которые надолго окажутся связанными с Курчавым, были Железный Белый Человек, Высокий Позвоночник и Касающийся Облаков. Он также надолго сдружился с Он Пес, впоследствии поведавшим о ранних годах Бешеного Коня биографу Мэри Сандоз и журналистке Элиноре Хинман.  Курчавый рос в быстро меняющемся мире. В 1849 году многочисленные вереницы фургонов уже пересекали долину Платт в юго-восточном Вайоминге, двигаясь вдоль Орегонской тропы на северо-запад. Вторгаясь на традиционные земли оглала, евро-американцы несли с собой всевозможные болезни, в том числе оспу и холеру, унесшие жизни единокровных сестер Курчавого. 

В 1851 году оглала не стали подписывать договор форта Ларами, установившего племенные границы и гарантировавшего ежегодную выплату товаров на сумму в 50 000 долларов в течение 50 лет, сократившись до 15 лет в 1853 году, в обмен на обещание племен жить в мире. Этот договор представлял собой важную веху в попытке правительства США, использовавшего то один, то другой способ отнять большую часть индейской земли. Оглала в основном проявляли себя миролюбиво в отношении евро-американских грабителей, но позже ситуация изменилась. 18 августа 1854 года сичангу по имени Высокий Лоб убил корову. Хромое животное, принадлежащее семье мормонов, передвигавшейся вдоль Норт-Платт Ривер, Вайоминг, направляясь в Юту, забрело в лагерь Отважного Медведя (Matȟó Wayúhi), двоюродного брата мачех Курчавого. Хозяин коровы побоялся забрать ее у индейцев и те решили, что она ему не нужна. На следующий день мормон обвинил индейцев в краже, пожаловавшись лейтенанту Хью Флеменгу, командующему фортом Ларами. Индейцы предложили взамен лошадь, которая стоила гораздо дороже, чем больная корова, но Флеменг требовал выдать Выского Лба. Лейтенант Джон Грэттан, офицер, недавно закончивший Вест-Пойнт, привел в лагерь сичангу 30 солдат и вновь потребовал выдать Высокого Лба. Когда понял, что индейцы не отдадут его, он приказал открыть огонь по лагерю. Отважный Медведь, первый из лакота подписавший договор 1851 года и призывавший к миру с белыми, был тяжело ранен. Индейцам ничего не оставалось, как взяться за оружие. Они перебили всех солдат Грэттана, оставив в живых лишь одного. Отважный Медведь умер спустя несколько дней и, даже находясь при смерти, уговаривал соплеменников не мстить за него. Инцидент, отмеченный в правительственных докладах как «резня Грэттана», стал первым боем в так называемых «войнах сиу», или равнинных войнах. После этих событий военный министр Джефферсон Дэвис отдал приказ генералу Уильяму Гарни наказать «враждебных» индейцев и положить конец нападениям на обозы поселенцев и угон скота. Новый агент в форте Ларами Томас Твисс изложил требование США — лакота, желающие жить мирно, должны переселиться на юго-восток Вайоминга. 3 сентября в резне на Блюуотер-Крик, близ форта Ларами, 600 солдат убили 85 индейцев сичангу, захватив в плен 70 женщин и детей. Все еще надеясь избежать войны, большинство оглала, включая отца Курчавого, подчиняясь требованию агента, двинулись южнее Норт-Платт. Среди тех лакота, которые ослушались правительственного требования, был Пятнистый Хвост, который позже, в этом же году, сдался и был заключен в тюрьму форта Ливенворт. Он вышел на свободу осенью 1856 года, оставив мысли о войне и начав приспосабливаться к жизни в резервации, в отличии от Сидящего Быка и юного Бешеного Коня, избравших другой путь. В 1857 году Курчавый встал на путь, который увековечит его как одного из величайших индейских лидеров.

Его первая значимая битва произошла в мае 1857 года, во время атаки на деревню пауни в восточной Небраске. Первым ворвавшись в деревню, он посеял панику среди врагов. Завидев поблизости женщину, он ударил ее, посчитав свой первый «ку». Мэри Сандоз писала, что он убил тогда человека, не разобрав, что перед ним молодая женщина, а не мужчина, и глубоко сожалел об этом. В более поздней биографии Кингсли М. Брэй утверждал, что Бешеный Конь знал о том, что его жертва была женщиной, но сначала посчитал на ней лишь «ку». По словам Брэя, Курчавый после намеренно убил ее, вероятно во исполнение обета убить женщину, который он принес годом ранее, когда стал хейокой. Хейока чтят Птицу Грома, следуя смирению и поднимая дух людей. Он Пес указывал на то, что Бешеный Конь убил женщину, и Брэй предположил, что Сандоз просто описала этот инцидент таким образом, чтобы не выставить своего героя в дурном свете. 

29 июля Курчавый сразился уже с американскими солдатами. Под влиянием Льда и Темноты, двух юношей, убежденных, что их силы защитят товарищей от солдат полковника Эдвина В. Саммера, Курчавый отправился в Канзас с отрядом лакота и шайен. Когда военный отряд остановился, чтобы дать отдых лошадям, внезапно появилось около трехсот солдат. Солдаты атаковали индейцев, те ответили шквалом стрел, и вскоре шайены уже бежали на юг, а оглала на север.  По всей видимости, это событие стало большим разочарованием для молодого воина, но, несомненно, он извлек из этого важный урок, запомнив на всю оставшуюся жизнь — сражение с американскими солдатами в ближнем бою, лицом к лицу, грозит катастрофой. В августе 1857 года бэнды лакота собрались на большой совет у Бэр-Бьютт, чтобы обсудить будущие этапы сражений как с давними индейскими врагами, так и с новыми — евро-американцами. Выступающие говорили о значимости Черных Холмов, священном месте, где многие лакота искали свое видение, богатом дичью, водой и древесиной – всем необходимым для жизни. Также речь шла о желании американских чиновников помирить враждующие друг с другом индейские народы, но вражда с кроу пустила глубокие корни в жизнь лакота, и ее невозможно было остановить одним только росчерком пера. Война была делом молодых, жаждавших доказать свою храбрость и отвагу в бою, тем самым повысив свой статус в обществе. Кроме того, в военных походах можно было захватить лошадей, которые были жизненно необходимы индейцам для охоты и передвижения с места на места в поисках дичи и свежей травы. Приток поселенцев значительно сузил территории охотничьих угодий, и для их расширения было необходимо потеснить другие племена. Земли кроу находились по соседству, что делало их наиболее доступными и соблазнительными для лакота. Помимо этого, старые раздоры были слишком живучи, и лакота даже не помышляли о мире с кроу или другими враждебными племенами.  Согласно Сандоз и Брэю, именно на этом совете произошла встреча Курчавого и Сидящего Быка, уже почитаемого лидера хункпапа. В 1876 году молодой лидер оглала поможет ему одержать величайшую победу над армией США в битве на Литтл-Бигхорн. 

Среди других врагов лакота были гро-вантры (также известные как атсина или хидатса). Ведущие оседлый образ жизни гро-вантры в то время были сильно ослаблены оспой, но, несмотря на это, они смогли дать бой военному отряду лакота, в который входил и Курчавый в 1857 году. Когда под Высоким Позвоночником пала лошадь, Курчавый незамедлительно пришел на помощь другу, усадив его на лошадь позади себя и отвезя в безопасное место. Позже, в битве Курчавый посчитал несколько «ку» и снял два скальпа, получив незначительное ранение руки. Помимо того, что «ку» принесли ему орлиные перья, юный лидер был удостоен нового имени. Когда отряд вернулся в лагерь, отец передал сыну свое имя, сам же стал зваться Червем. Ташунке Витко (Tasunke Witko) — под этим именем Курчавый войдет в историю индейского сопротивления евро-американской экспансии.

«Бешеный Конь любил планировать свои бои и руководить ими непосредственно». Он Пес

 

Как и другие лидеры до него, Бешеный Конь прославился как воин, сражаясь не с евро-американцами, а с индейскими врагами. В мае 1858 года он участвовал в рейде на запад через Бигхорн Маунтинс, когда отряд лакота столкнулся с группой шошони, баннок и кроу. Во время боя Бешеный Конь был ранен в левую ногу, а позже под ним пала лошадь, сраженная выстрелом. Но молодой воин сумел сбить с лошади мчавшегося на него врага, убить его и завладеть его конем, на котором он ускакал в безопасное место. Два сына Черного Щита, вождя миниконжу, были убиты индейцами кроу. Бешеный Конь гостил тогда у родственников матери и присоединился к военному отряду вместе с другими оглала. Лакота под началом Черного Щита атаковали кроу 12 июня у Йеллоустон-Ривер, убив с десяток врагов. Летом 1863 года большой отряд оглала, миниконжу, арапахо и шайен подошли к большой деревне кроу в южно-центральной Монтане.  Этот бой стал известен как  «Битва Защиты Палаток». Когда атакующие теснили воинов кроу к их деревне, лошадь Бешеного Коня была убита. Пешком он догнал кроу, пытавшегося добраться до типи, и убил его до того, как подоспели товарищи, возликовавшие в честь победы Бешеного Коня.  Когда лакота узнали, что на помощь кроу может подойти подкрепление, они ретировались. Вскоре после этой битвы кроу нагнали отряд Бешеного Коня. И снова он потерял лошадь в бою. Когда Бешеный Конь заметил, что Маленький Ястреб, его младший брат, в опасности, он вскочил на другую лошадь и помчался на кроу, убив одного и заставив бежать других. Надо сказать, что Бешеный Конь уже не первый раз выручал брата. Однажды, когда ему было двенадцать лет, как описывает это Охайеза, он и его младший брат нашли дикую вишню, на которой было полно ягод. Мальчики уже лакомились вкусными ягодами, когда раздался страшный рёв медведя гризли.


Маленький Ястреб тут же забрался на самую макушку дерева, а Бешеный Конь вскочил на лошадь, уже готовую бежать от страшного зверя. Он развернул ее, вытащил короткий аркан, который носил с собой для обвязывания лошадей и, размахивая им над головой, поскакал прямо на гризли. Этот поступок свидетельствовал о невероятном мужестве молодого человека – скакать прямо на гризли все равно, что броситься на локомотив. Никто и никогда из лакота не слышал ранее ничего подобного и не имел мужества повторить его подвиг. 

И что удивительно – это сработало! После минутного колебания недоумевающий гризли развернулся и удалился восвояси, а Маленький Ястреб продолжал висеть на дереве, пораженный увиденным.


Старейшины еще тогда обратили внимание на сверхъестественную способность Бешеного Коня интуитивно чувствовать слабость противника и на смелую импровизацию тактики. Это было тем качеством Бешеного Коня, которое он демонстрировал на протяжении всей своей жизни и то, что сделало его особенно важным, в условиях, когда с головокружительной быстротой вспыхнула война на Великих равнинах, где в смертельных схватках сходились свободные лакота и шайены с американскими солдатами, выискивая пути ведения войны.

Индейцы подражали солдатам, а солдаты копировали индейские методы, как это было, к примеру, в сентябре 1868 в битве на Бичер-Айленд, где вождь южных шайен Вокини — Орлиный Нос (или Римский Нос, как его называли белые американцы – прим.пер) развернул своих всадников против Джорджа Форсайта, словно тяжелую кавалерию, используя горн при командах, американские же солдаты зарылись словно суслики, подражая партизанской тактике индейцев, которая не описывалась ни в одном армейском полевом учебнике. Сам Орлиный Нос погиб в этом же сражении. 


Многие великие индейские вожди внесли свой вклад в американскую тактику ведения боя в XIX веке, например, вождь якама Камиакин, показавший Шеридану, как использовать дымовые сигналы, в битве при Юнион-Гэп в 1856 году.

 Фрэнк Гроуард, разведчик армии США, бывший близким другом вождя и в конечном итоге сыгравший роль Иуды, назвал Бешеного Коня «Наполеоном среди сиу».

«Лидер, не позволявший другим себя затмить», - подметил Шеридан.

В любом случае, тактическая гибкость Бешеного Коня сделала его непредсказуемым и опытный генерал Нельсон Майлс, столкнувшись с индейцами в Волчьих горах, лично в этом убедился.

Биографы уделяют много внимания видению Бешеного Коня, в котором к нему явился танцующий всадник, но более ранние сведения об этом видении в настоящее время подвергаются сомнению. Как правило, пишут, что Бешеный Конь в одиночку отправился на поиск видения, но при этом не прошел церемонию очищения в инипи. Тем не менее, после поста он увидел, как воин в одной набедренной повязке, камушком за ухом и ястребиным пером в волосах восстает над озером и скачет по воздуху. В некоторых версиях видения лицо всадника было без раскраски, в других же – с молниями на левой части лица, куда позже пришелся выстрел и куда Бешеный Конь обычно наносил узор в виде молний перед боем, как это было, например, при Роузбад.


Всадник из видения часто описывается без украшений, скальпов и других победных трофеев, свидетельствующих о его мастерстве воина. Согласно сведениям, по утверждению переводчика Билла Гарнета, полученных из первых рук, всадник сообщил Бешеному Коню, что он станет неуязвимым для пуль, если будет посыпать себя пылью «подбрасываемой вверх гоферами» (животными из семейства североамериканских грызунов – прим. пер.) и «носить в волосах две или три сухие травинки двух- или трехдюймовой длины».

Всадник устремился в бушующую грозу. В круговерти черных облаков сверкала молния и сыпал град, но ни молния, ни град не попадали в летящего сквозь бурю всадника, где Бешеный Конь видел кружащего над прерией своего вашичунпи, (Wasicunpi), духа- хранителя, летящего высоко и далеко видящего, молниеносно убивающего – ястреба. Эта птица стала его источником вдохновения и руководства, своего рода геральдической эмблемой для великого вождя лакота. Позже в своих пиктографических картинах сражений друг и соратник Бешеного Коня, Пинающий Медведь (Mato Wanartaka), рисовал вождя с ястребом вотаве на голове, хотя в бою Бешеный Конь никогда не носил чучело ястреба. Бешеный Конь нашел свою силу и жизненный путь в видении, возвысившись над историей Великих равнин, словно грозовая туча среди бела дня. 

Всадник дал Бешеному Коню некоторые указания, которые разъяснил Бешеному Коню его отец, после того, как они прошли ритуал очищения и вдвоем направились на поиски нового видения. В отличие от большинства воинов лакота, сражавшихся в красивых вышитых бисером одеждах и других военных регалиях, делавших их похожими на грозных сверкающих хищных птиц, Бешеный Конь носил только красочные пятна на своем теле, набедренную повязку, маленький камушек за ухом и перо ястреба в волосах.

В сражении он обычно держал при себе трех лошадей, чтобы иметь запасных, в случае ранения или утомления одной из них. На протяжении многих лет Бешеный Конь был неразлучен с одним жеребцом, на котором и сражался против Крука при Роузбад и Кастера при Литтл-Бигхорн. Перед битвой он посыпал себя и своего коня пылью. Бешеный Конь был необычайно щедр. Пули и стрелы не ранили его, но в видении была и битва, в которой некоторые из его соратников пытались схватить его руки. 

Видение, как правило, интерпретируется современными толкователями как способствующее объяснению щедрости у Бешеного Коня, простоту в одежде и как предзнаменование его гибели. Что касается людей, удерживающих его руки, то они, похоже, старались удержать его от сражения и, возможно, от причинения вреда самому себе. Раньше предполагалось, что видение указывает на причинно-следственную связь с его поступками и поведением. Часто указывают на то, что видение Бешеный Конь получил после так называемой «резни Грэттана» в 1854 году, когда молодой Курчавый еще был в возрасте формирования таких черт, как служение, самопожертвование и скромность. 


Брэй утверждает, что видение пришло к Бешеному Коню несколько лет спустя, в 1860 или 1861 году, и что оно на протяжении долгих лет толковалось неверно. Посыпаться пылью из норки гофера, например, могло вызывать раздражения на коже, и только знахари могли использовать эту пыль без ущерба для здоровья. Если гипотеза Брэя относительно даты видения верна, то оно способствовало усилению его уже существующих склонностей, не задавая им кардинально нового направления. Брэй также утверждает, что Бешеный Конь получил несколько значимых видений, а не только одно, как у Сандоз. Новые видения наделили Бешеного Коня силой пророчества. Его великое видение, пришедшее к нему на Паудер-Ривер, приблизительно в 1875 году, согласно Брэйю или же Уинсону Брауну - приблизительно в 1871 на Бэр-Бьютт, мучительно подробно показало, как американцы захватят его страну. Он увидел смерть бизонов, деградацию лакота и шайен в годы порабощения, но вождь также увидел и девять звезд на востоке как знак воскрешения великого народа лакота и добавления двух новых племен в Круг Совета.


Видение наделило Бешеного Коня силой исцеления. Говорят, орлиное врачевание, все еще практикующееся в резервации Пайн-Ридж, пришло от Бешеного Коня, пытавшегося вылечить свою жену, Женщину Черную Шаль, от туберкулеза, которым она заболела зимой после битвы при Литтл-Бигхорн. В конечном счете жена пережила мужа, хотя и ненадолго.


Брэй утверждает, что всадник был как дух воды из Подземного мира, которому была обещана неуязвимость при противодействии силам Грома, населяющих Верхний мир и подаривших людям огнестрельное оружие.  Вне зависимости от точного значения видения, современники Бешеного Коня утверждают, что оно почти полностью сбылось в реальной жизни. Вождь одевался просто, не носил головной убор из орлиных перьев, а его раскрас составляли градины и молнии. Проявляя щедрость, он свободно дарил другим военные трофеи или же застреленную им на охоте дичь. Бешеный Конь проявлял заботу о младших родственниках и друзьях, всегда приходя им на помощь. 

 К середине 1860-х годов основными врагами для лакота стали поселенцы и солдаты, которые ставили под угрозу весь образ жизни индейцев. Золото, найденное в западной Монтане, способствовало формированию Бозманского тракта через земли лакота в 1863 году. Он был назван в честь американского предпринимателя Джона М. Бозмана. Тракт соединял территории в Монтане, охваченные золотой лихорадкой, с Орегонским трактом. Помимо увеличения евро-американских поселенцев у индейцев Равнин вызывали тревогу и военные действия, особенно убийство около 150 шайен и арапахо, в основном женщин, детей и стариков на Сэнд-Крик, Колорадо, ополченцами Джона Чивингтона в ноябре 1864 года.  Шайен возглавлял Черный Котел, отличавшийся дружелюбным отношением к правительству США. В 1864 году Бешеный Конь участвовал в рейдах вдоль Норт-Платт. В 1865 году оглала и шайены, в отместку за резню на Сэнд-Крик, планировали напасть на станцию Платт-Бридж в 130 милях севернее форта Ларами, нынешний Каспер, Вайоминг. К тому времени некоторые выжившие на Сэнд-Крик индейцы нашли кров у оглала.

 

26 июля в ответ на слухи о грядущем нападения индейцев по приказу майора Мартина Андерсона 20 кавалеристов во главе с лейтенантом Каспаром Коллинзом выступили со станции Платт-Бридж для защиты обоза, прибывавшего с запада. Как только солдаты перешли мост, они были окружены шайенами и лакота численностью от 1 000 до 3 000 воинов. С помощью гаубицы атаку индейцев удалось отбить, и люди Коллинза, потеряв 5 человек, в том числе и самого лейтенанта, спаслись бегством, поспешив укрыться за частоколом станции. По сообщениям индейцы потеряли убитыми 60 человек, 130 получили ранение. Обоз из 14 повозок и 5 фургонов, охраняемый сержантом Эмосом Кастардом, был уничтожен. В общем итоге солдаты потеряли в тот день 28 человек.

Каким именно было участие Бешеного Коня в этом нападении остается неизвестным, хотя Мари Сандоз без определенных на то оснований пишет, что ранее тем утром Бешеный Конь предпринял неудавшийся отвлекающий маневр против группы солдат, который, уже с успехом, он повторит против Феттермана. 

Мост и военный пост все же остались под контролем военных. Солдаты США стали действовать более агрессивно, стараясь сохранить контроль над Бозманским трактом. Генерал Патрик Коннор, назначенный недавно командующим Департамента Равнин, постановил – «пленных не брать». Это относилось к индейцам старше 12 лет.  Коннор двинулся на север вдоль Бозманского тракта. К середине августа на северо-востоке Вайоминга, вдоль Паудер-Ривер, он поставил военный пост, названный Кэмп-Коннор, позже переименованный в форт Рино. В течение следующих трех лет пост регулярно атаковали воины Бешеного Коня. 


К началу сентября 1865 года силы Коннора под командованием полковников Нельсона Коула и Сэмьюэла Уокера подошли к деревням оглала и шайен. Бешеный Конь и его союзники вначале столкнулись с солдатами Уокера; затем, в 15 милях, с силами Коула. Коул занял сильную, позицию и Высокий Позвоночник предложил выманить их на открытый простор, сделав вид, что индейцы отступают. Однако, эти уловки не сработали и после нескольких часов Бешеный Конь решает действовать иначе.  Он начинает гарцевать вдоль оборонной линии Коула, вызвав мощный оружейный огонь. Дважды он повторил этот маневр, и стрельба прекратилась.  Затем Бешеный Конь помчался прямо на солдат, но ружья молчали. Маневр молодого вождя оказался безуспешным, но он продемонстрировал своим воинам необычайную отвагу и неуязвимость. Чуть позже, когда Коул приказал открыть огонь из гаубиц, оглала и шайены отступили. Коул и Уолкер из-за холода и нехватки припасов вернулись в Кэмп-Коннор. В следующем месяце Коннор отозвал большинство из своих людей обратно в форт Ларами, оставив костяк состава в Кэмп-Коннор. 


Среди самих индейцев наметился раскол — каждый выбирал свой путь. В 1866 году Человек Боящийся Свою Лошадь, оглала, и Пятнистый Хвост, сичангу, агитировали за переселение к форту Ларами, в то время как Красное Облако, хотя и готов был встретиться с представителями правительства, отказался принимать какие-либо меры. Бешеный Конь не желал даже говорить с правительственными чиновниками. 

В июле по приказу полковника Генри Каррингтона на Бозманском тракте началось строительство нового поста — форта Фил Кирни, севернее форта Рино (бывший Кэмп-Коннор), на Литтл-Пайн-Крик. Дальнейшее вторжение на земли лакота привело к незамедлительному нападению во время строительства форта. В августе Каррингтон отдал приказ строить самый северный из трех военных постов, форт Си. Эф. Смит (названный в честь генерала Чарльза Фергюсона Смита), на берегу Бигхорн-Ривер.

Разгневанный возведением военных постов Красное Облако и непримиримый Бешеный Конь стали ближайшими союзниками. Если Красное Облако был наиболее мягким, стратегичным военным лидером в индейских войнах, то Бешеный Конь – самым тактически смертоносным. Если бы вы были американским солдатом, столкнувшимся с Бешеным Конем, последнее, вероятно, что вы увидели бы в своей жизни, – это раскраску в виде «молний» на лице вождя.  Всю осень 1866 года Бешеный Конь и его воины делали военные вылазки к форту Фил Кирни, угоняя лошадей и нападая на солдат. Однако эти действия не давали ощутимых результатов, поэтому Красное Облако, Высокий Позвоночник и Бешеный Конь держали совет, какой удар будет решающим. 


В начале декабря 1866 года силы лакота, шайен и арапахо подошли к форту Фил Кирни. 6 декабря индейцы атаковали группу лесорубов недалеко от форта. Полковник Каррингтон отправил на выручку капитана Уильяма Феттермана и лейтенанта Горацио Бингема. Сам Каррингтон и лейтенант Джордж Граммонд направились наперерез атакующим. Бингем с 15 солдатами отделился от основной группы и, увидев, что индейцы отступают, начал их преследовать. Индейцы же развернулись, атаковали и, убив его и еще двух человек, отступили. 

Лакота редко предпринимали важные шаги без поиска пророческого совета. Перед сражением Сто в Руке Красное Облако, Бешеный Конь и другие военные лидеры искали такого совета у винкте, человека, который одевался и жил как женщина. Лакота полагали, что «два духа» имели особенную силу в предсказаниях, поскольку обладали духом мужчины и духом женщины, и разговаривали с винкте, чтобы узнать, каков же будет результат их запланированного нападения на американцев в форте.


В книге Рассела Фридмана в «Жизнь и смерть Бешеного Коня» винкте надел мешок на голову и ездил по кругу, пока к нему не пришло видение. Вначале он предсказал смерть нескольких солдат и продолжал кружить, пока не закричал: «Мои руки полны! У меня сто в руках!». Военные лидеры вернулись в лагерь, довольные его предсказанием. 

В течение следующих двух недель Красное Облако продолжал беспорядочные набеги на форт, дезориентируя солдат, в том числе и капитана Феттермана, ветерана Гражданской войны, известного личной доблестью и презрением к противнику. Он утверждал, что со своими 80 солдатами сможет потеснить весь народ сиу. 21 декабря, спустя два дня после очередного нападения на лесорубов, Феттерман решил доказать это на деле.  


Как часть духовной практики Бешеный Конь изучал проявление грома, когда он завораживающе гремел в прериях, и существ, являвшихся его посланниками: ястреаб, летучую мышь и стрекозу. Эти три крылатых охотника способны мгновенно поражать свою добычу и тщательно маскироваться при этом. Ястреб ныряет в лучи солнца, летучая мышь охотится в темноте, а стрекоза использует то, что современные энтомологи называют «маскировка для сокрытия движения» – хитрая техника, позволяющая хищнику оставаться невидимым. Самец стрекозы неподвижно висит в воздухе позади жертвы. Все они обманчиво неподвижны и одновременно стремительны, нанося смертельный удар.

Конечно, мы не сможем узнать все то, что наблюдал Бешеный Конь и какие выводы сделал, но он стал мастером ловушки, приманки и засады, непредсказуемом в смертельном ударе. Капитан Уильям Феттерман не имел ни малейшего представления о смертельной опасности, таящейся в блестящем маневре Бешеного Коня, на снежном Лодж Трейл Ридж, как и десять лет спустя генерал Джордж Крук и представить не мог яростный вихрь, обрушившийся на отдыхающих и ослабивших подпруги солдат солнечным утром при Роузбад.


Бешеный Конь был избран возглавить десятерых воинов в обманном маневре, чтобы выманить солдат на открытое пространство за грядой к северу от Биг-Пайни. Индейцы рассчитали, что именно там они смогут напасть и уничтожить солдат вдали от их защищенных частоколом товарищей. 

Приблизительно в 11 часов дня индейцы атаковали очередной обоз с дровами. 

Видимо, опасаясь за безрассудство своего подчиненного, Каррингтон выделил Феттерману 50 пехотинцев и 27 кавалеристов под командованием лейтенанта Граммонда. Среди них было и 2 гражданских, Уитли и Фишер; таким образом, общая численность отправленных на спасение обоза составляла 80 человек. Полковник приказал спасти обоз и ни в коем случае не преследовать индейцев дальше Лодж Трейл Ридж, небольшого горного хребта в трёх милях от форта. Как только силы Феттермана приблизились к оборонявшемуся обозу, Красное Облако велел своим воинам отступать. Затем появился Бешеный Конь со своими людьми, и солдаты открыли огонь. Капитан, которому уже не нужно было защищать обоз, направил своих людей на воинов Бешеного Коня, которые, издевались над солдатами, насмехались над ними и делали вид, что их кони устали. Как только солдаты, увлеченные преследованием индейцев, пересекли хребет, люди Бешеного Коня умчались прочь, затем, разделившись на две пересекающиеся группы, дали сигнал спрятанному отряду атаковать. К этому моменту кавалерия продвинулась намного дальше сил Феттермана и его пехоты. 

Граммонд и его кавалеристы были уничтожены; затем индейцы атаковали пехотинцев, пока за ними гнались остатки кавалерии. Первыми были уничтожены пехотинцы, затем та же участь постигла оставшихся в живых кавалеристов. С момента засады прошло приблизительно 30 минут. Около 12.45 резервная колонна под командованием капитана Тенедора Тен Эйка достигла вершины гряды, но оставалась там, видя внизу огромное количество индейцев. Когда индейские воины ушли, люди Эйка смогли забрать тела сорока восьми погибших. Несмотря на одержанную победу радость Бешеного Коня была омрачена смертельным ранением друга детства — Одинокого Медведя. Точное количество индейцев, павших в том бою, назвать невозможно: известно, что одиннадцать человек были убиты во время сражения, и некоторые, как Одинокий Медведь, умерли после от ран.  

Гибель Феттермана стала настоящим ударом для американских властей, поскольку такой большой отряд регулярной армии был уничтожен индейцами впервые. 

В следующие два года наметились расхождения между Бешеным Конем и Красным Облаком. Бешеный Конь продолжил путь воина, сцепившись с 27-м пехотным полком в феврале 1867 года и отрядами из форта Рино в апреле. В это время Бешеный Конь начал сближаться с Сидящим Быком, что приведет к образованию военного союза. Сидящий Бык, возрастом постарше, и молодой Бешеный Конь олицетворяли великую мощь, с которой предстоит столкнуться генералу Кастеру при Литтл-Бигхорн. 

2 августа 1867 года произошло сражение у фургонного лагеря. От 300 до 1 000 воинов миниконжу, хункпапа и оглала под предводительством вождей Красное Облако, Бешеный Конь и Горб напали на группу лесозаготовителей, численностью в 6 человек, в районе форта Фил-Кирни на севере Вайоминга. Охранявшие их солдаты, 26 человек под командованием капитана Дж. Пауэлла, укрылись в загоне, составленном из 14 фургонов, и отразили несколько атак. Индейцы были плохо вооружены, в то время как солдаты имели новенькие спрингфилды 1866 года. Вскоре из форта подоспело подкрепление: 103 солдата майора Бенджамина Смита. Индейцы отступили. Во время боя 7 солдат погибло и 2 были ранены. Потери индейцев составили пять человек убитыми и еще пятеро раненых. Одновременно с этими событиями шло обсуждение мирного договора в форте Лэрэми с участием Красного Облака и приспособленцем Человек-Боится-Своей-Лошади. Красное Облако по-прежнему требовал покинуть форты по Бозманскому тракту несмотря на строительство нового форта Феттермана и Рино к югу от Платт-Бридж-Стейшн, позднее переименованного в форт Каспер в честь лейтенанта Каспара Коллинза (хотя и с ошибкой в написании его имени). Маленький форт был закрыт после возведения нового в 1867 году. 

 

В марте 1868 года Военный департамент, идя навстречу Красному Облаку, отдал приказ закрыть форты вдоль Бозманского тракта (Смит, Фил Керни и Рино). Договор, подготовленный в форте Лэрэми, также устанавливал Великую резервацию сиу западнее Миссури-Ривер на территории Дакоты. Помимо этого в договоре указывалось, что значительная часть земель севернее Норт-Платт-Ривер и восточнее Бигхорн Маунтинс считаются «территорией, права на которую не переданы США», где лакота могли охотиться до тех пор, пока там находились бизоны «в достаточном количестве, чтобы оправдать охоту». Этот пункт договора, который в скором времени доставит столько хлопот правительству США был признанием, что никакая часть индейской резервации не может быть от нее отчуждена без одобрения «трех четвертей всех мужчин, проживающих на этой территории или заинтересованных в данном вопросе». Со своей стороны индейцы обязывались жить в мире с евро-американцами и друг другом. Каждый глава семьи получал 320 акров для занятия фермерством, разнообразные сельскохозяйственные припасы и скот.  Обучение также было направлено на формирование из «дикого индейца» некое подобие белого человека. Пятнистый Хвост с готовностью принял договор, Красное Облако воздерживался от его обсуждения до августа, пока форты не были оставлены. 10 августа Великая резервация сиу перешла под командование генерала Харни в качестве отдельного военного округа, с местными командирами, ответственными за охотничьи угодья, упомянутые в пункте договора. 4 ноября Красное Облако, готовый подписать договор, прибыл в форт Лэрэми.  Спустя два дня он поставил под договором свою подпись.  С этого дня пути двух лидеров оглала разошлись окончательно. Летом 1868 года Бешеный Конь становится Носителем Рубахи наряду с Американским Конем, Владельцем Сабли и молодым Человеком-Боящимся-Его-Лошадей, сыном вождя Человека-Боящегося-Его-Лошадей. На Носителей Рубахи возлагалась большая ответственность. Они помогали выбирать перспективные направления охоты, урегулировали различные вопросы, в том числе личные конфликты, которые могли способствовать разделению их народа. Они должны были быть образцом щедрости и проявлять заботу о вдовах и сиротах. Помимо этого, Носители Рубах участвовали в установлении племенной политики в отношении таких важных вопросов, как заключение договоров и землепользования. 

Пока Красное Облако и Человек-Боящийся-Его-Лошадей продолжали вести переговоры относительно расположения торговых постов и правительственных агентств, включая поездку Красного Облака в Вашингтон вместе с делегацией, Бешеный Конь отказывался каким-либо образом взаимодействовать с правительством США. Одна из его незначительных стычек с армией 19 апреля 1870 года не привела к потерям ни одной из сторон, зато его имя впервые появилось в печати. Рассказ капеллана форта Ларами Альфы Райта появился в «Платтсмаут Херальд» 5 мая 1870 года. Примерно в то же время Бешеный Конь, возможно, впервые выступил на совете, напрямую заявив о своих опасениях относительно земель лакота: «их отнимут силой и без какой-либо компенсации». 

 

Несмотря на то, что Бешеный Конь считал все прибывающих белых самой большой угрозой своему народу, он не оставил без внимания затяжной конфликт с кроу. Фактически, в его глазах война с кроу была возвращением к природному порядку вещей. Он возглавил рейд на кроу, впоследствии названный «Бой, когда они гнали врага обратно в лагерь». Это майское сражение завершилось победой лакота. Сам Бешеный Конь убил в бою по крайней мере одного кроу. Вскоре наступил не лучший период в жизни молодого лидера. Бешеный Конь стал встречаться с Женщиной Черным Бизоном, женой Нет Воды. Ревнивый муж выстрелил Бешеному Коню в лицо, когда тот сидел и разговаривал с Маленьким Большим Человеком и другими товарищами.  Пуля прошла под носом, сломала челюсть и вышла сзади шеи. Нет Воды, уверенный, что убил обидчика, в суматохе бежал. Ранение на самом деле было не очень серьезным, и Бешеный Конь выжил, хотя и был болен в течение нескольких месяцев. Пуля навсегда оставила шрам на его лице.  Касающийся Облаков, друг Бешеного Коня, смог примирить его с Нет Воды, и Женщина Черный Бизон вновь вернулась к мужу. Этот инцидент привел к тому, что Бешеный Конь перестал быть Носителем Рубахи. Но в тоже время это освободило его от необходимости участвовать в политических и дипломатических действиях, которые всегда были ему не по душе. 

 

В том же году Бешеный Конь взял в жены Черную Шаль и потерял брата – Маленького Ястреба, убитого то ли американскими поселенцами, то ли индейцами шошони.

Когда Красное Облако выторговал 35 лет удержания непереданной правительству США охотничьей территории, Маленький Большой Человек согласился подписать договор. Этот год – 1870 – стал для Бешеного Коня временем взлетов и падений. Перестав быть Носителем Рубахи, он был избран военным вождем. Но Бешеный Конь потерял еще одного близкого друга – Высокого Позвоночника, убитого шошони. 

В начале 1870-х возникла еще одна угроза для образа жизни лакота: Тихоокеанская железная дорога, которая, проходя по индейским охотничьим угодьям, должна была соединить Сент-Пол, Миннесота, с Сиэтлом, Вашингтон. Поезда распугивали бизонов, подрывая тем самым саму основу выживания лакота. Летом 1872 года на землях лакота появились две группы инженеров в сопровождении военных: 600 солдат полковника Дэвида Стэнли из форта Райс и 500 солдат майора Юджина Бейкера из форта Эллис. В августе воины из нескольких племен лакота собрались на Паудер-Ривер, юго-восток Монтаны, чтобы провести Танец Солнца и подготовиться к нападению на кроу. С этой целью на запад выдвинулся большой отряд. Индейские разведчики заметили солдат на Эрроу-Крик. Это были солдаты Бейкера, охранявшие 20 железнодорожных рабочих. Пока вожди обсуждали как им поступить: напасть на кроу или же атаковать солдат, молодые воины, несмотря на контроль со стороны акичита, решили проявить храбрость. Появившись на берегу, они открыли с возвышенности огонь по белым, проносясь мимо укрывшихся солдат. Столкновение, известное как бой на Эрроу-Крик, не принесла победу ни одной, ни другой стороне. Тем не менее железнодорожные рабочие были настолько потрясены этим нападением, что повернули к Масселшелл-Ривер, стремясь вернуться как можно скорее в форт Эллис. В этом бою Сидящий Бык и Бешеный Конь, чей союз стал еще прочнее, продемонстрировали незаурядную отвагу, запомнившуюся обеим сторонам. После нескольких часов безрезультатного боя Бешеный Конь направился к оборонительным позициям вдоль Эрроу-Крик. Он надеялся, что многочисленные залпы солдат сделают горячими их карабины, отчего те просто начнут клинить. Американские солдаты «от души приветствовали» отважного воина огнем. Бешеный Конь медленно передвигался на лошади, словно прогуливаясь, с луком за спиной и ружьем на коленях, вперед, назад и снова вперед, и без единой царапины повернул обратно, к индейской линии.

 

Сидящий Бык отправился пешком к тому месту, где проезжал Бешеный Конь, и, подойдя к солдатам еще ближе, присел, достал свой кисет и жестом пригласил желающих присоединиться к нему и выкурить трубку. Два лакота – Белый Бык и Забирает Лучшее У Них – и два шайена подошли к нему.

«Мы, не теряя времени, курили настолько быстро, насколько это было возможно, –вспоминал впоследствии Белый Бык, –- наши сердца готовы были выпрыгнуть из груди, пули поднимали вокруг пыль и свистели у нас над головой. Сидящий Бык не ведал страха, он спокойно сидел и смотрел вокруг так, словно он курил в своем типи». Наконец Сидящий Бык, очистив и уложив трубку, подал знак своим спутникам и неспешно отправился в укрытие. Забирает Лучшее У Них настолько спешил, что забыл даже свои стрелы, которые подобрал Белый Бык. Вдохновленный Бешеный Конь решил поближе подъехать к линии обороны, и один из солдат попал в его лошадь, когда тот повернул обратно. Один из воинов лакота пришел на помощь военному вождю и увез его на своем коне в безопасное место.

 

20 июня Йеллоустонская экспедиция под командованием полковника Дэвида Стэнли, включавшая две роты 7-го кавалерийского полка подполковника Джорджа Кастера, вышла из форта Райс. Солдаты были направлены в качестве эскорта еще одной группы железнодорожных топографов, и к 4 августа они достигли Танг-Ривер. Лакота решили заманить солдат в ловушку. Около полудня небольшая группа воинов атаковала стоявших на страже солдат, охранявших около 20 человек из патруля во главе с Кастером, остановившихся на привале.  Патруль устремился в погоню за индейцами, но Кастер понял, что солдаты могут угодить в засаду. Вместе с ординарцем он, во главе своих солдат, вынудил индейцев раскрыть их маневр и затем вернулся назад к патрулю, образовавшему стрелковую цепь в высокой траве. 

Несмотря на прибытие дополнительных сил кавалерии Бешеный Конь продолжал бой в течении нескольких часов, прежде чем отступить. Лакота вновь столкнулись с Кастером 11 августа. Чтобы отвлечь угрозу от лагеря, поспешно переходившего Йеллоустон-Ривер, Бешеный Конь и несколько сот воинов занялись солдатами. Бой был интенсивным и лакота отступили, держа кавалерию на расстоянии, дав соплеменникам пересечь реку, и воссоединились со своими семьями. К счастью для Бешеного Коня и союзников лакота, финансовая паника 1873 года привела к временному сворачиванию строительства железной дороги на их землях. Осенью, когда Бешеный Конь сражался с кроу, умер его единственный ребенок, дочь по имени Они Ее Бояться. Девочке было 2,5 года и отец душе не чаял в ней. Фрэнк Гроуард писал, что Бешеный Конь был просто убит горем. Он сам соорудил для нее погребальный помост и лежал рядом с телом умершей дочери в течение трех суток, оплакивая ее смерть. 

Путь к битве при Литтл-Бигхорн лежал, в значительной степени, через Блэк-Хиллс – на западе нынешнего штата Южная Дакота. Полковник Джордж Армстронг Кастер по приказу генерала Филиппа Шеридана возглавил экспедицию в горы, куда входили старатели и журналисты. Он вышел из форта Авраам Линкольн 2 июля 1874 года. Слухи о том, что в священных для лакота горах находят золото, давно будоражили умы евро-американцев, но официальная задача, стоявшая перед экспедицией, заключалась в том, чтобы найти подходящее место для строительства форта и помогать резервационным индейцам агентств Красного Облака и Пятнистого Хвоста на севере Небраски, а также защищать железную дорогу. Позже сичангу Пятнистого Хвоста и оглала Красного Облака будут переселены в агентства Роузбад и Пайн-Ридж, Южная Дакота.


30 июля Горацио Нельсон Росс, член экспедиции Кастера, нашел золото в горах. Корреспонденты тут же поспешили явить миру сенсацию, а Кастер, стремившийся повысить свою популярность, рапортовал на восток, что данная местность изобилует золотом, «которое лежит там чуть ли не на поверхности, прямо у корней травы». В условиях все еще бушевавшей экономической депрессии 1873 года эти заявления о сокровищах повлекли за собой нескончаемый поток старателей и горнодобывающих компаний, ринувшихся в Блэк-Хиллс, втаптывая в пыль дорог любую мало-мальскую надежду на мир с равнинными племенами. Черные Холмы (Паха Сапа на языке лакота) были полны дичи, защищали долины от ветров и давали индейцам древесину для костров. Из широкохвойной сосны, росшей в горах, делали прямые и твердые шесты для типи. Молодые воины лакота уходили искать свои первые видения в Черные Холмы и, конечно же, никто из них не желал видеть там солдат или старателей. Бешеный Конь был полон решимости противостоять продвижению евро-американцев в священные земли. Генерал Шеридан приказал остановить продвижение фургонов в Блэк-Хиллс, однако все усилия, прилагаемые без особого энтузиазма, были тщетны. В попытке избежать войны и создать некую видимость законности, правительство США попыталось договориться с индейцами, чтобы купить или взять в аренду Черные Холмы. Столкнувшись с неубывающим притоком поселенцев и опасением что резервационные вожди согласятся на сделку, совет северных оглала назначил Бешеного Коня и Он-Пес ответственными за защиту Блэк-Хиллс.

В течение лета 1875 года Бешеный Конь приобрел, хоть и ненадолго, неожиданного союзника по защите холмов: бригадного генерала Джорджа Крука, назначенного командующим Департаментом Платт (штаты Айова, Небраска, Юта и части Дакоты и Монтаны) и приказавшего всем старателям покинуть Блэк-Хиллс до 15 августа, угрожая, в противном случае, принудительным выселением. В сентябре 1875 году в агентстве Красного Облака состоялась большое собрание лакота, на котором обсуждалось решение относительно продажи Блэк-Хиллс, всех неуступленных земель долины Паудер-Ривер и Бигхорн Маунтинс. Бешеный Конь не присутствовал на этом собрании, он не любил болтовню, присущую подобным мероприятиям. США были представлены комиссией Эллисона, которую возглавлял сенатор Уильям Бойд Эллисон. Красное Облако осознавал, что американцев уже не остановить, поэтому он выступал за продажу Блэк-Хиллс, но требовал более высокую цену, чем та, которую предлагал им Конгресс. Другие индейцы, включая старого друга Бешеного Коня, Маленького Большого Человека, выступали против продажи. Совет закончился, решение так и не было принято. 


После провальной попытки купить или арендовать Блэк-Хиллс президент США Улисс Грант 3 ноября провел встречу с рядом видных чиновников, среди которых были министр внутренних дел Захарий Чендлер, уполномоченный по делам индейцев Эдвард П. Смит, военный министр Уильям У. Белнэп и генералы Филипп Шеридан и Джордж Крук. Грант пришел к двум основным решениям: во-первых, он сохранил запрет на проникновение старателей в Блэк-Хиллс, но не стал подкреплять этот запрет указом, во-вторых, он санкционировал использование силы против бэндов, охотившихся за пределами резервации, что являлось прямым нарушением одного из условий договора 1868 года. «Враждебные» бэнды переходили из ведомства по индейским делам к военным. Грант в тот же день или позднее распорядился, чтобы все индейцы в срок до 31 января 1876 года переселились в резервации, в противном случае против них будет применена военная сила. Индейский инспектор Эрвин С. Уоткинс поддержал эту инициативу, заявив: «Истинная политика в их отношении, по-моему», – писал он, – «заключается в том, чтобы отправить на них войска зимой, и чем скорее, тем лучше, и заставить их покориться».  6 декабря Смит поручил агентам сиу донести это распоряжение до индейских поселений. Зима в тот год выдалась суровой и, даже если бы племена подчинились, физически это было сделать невозможно. Некоторые гонцы донесли распоряжение до бэндов лишь 22 декабря, другие же и вовсе не были проинформированы. Выполнить это распоряжение означало совершить марш-бросок на сотни миль в метели и по глубокому снегу с женщинами, детьми и голодными истощенными лошадьми. Из своей штаб-квартиры в Чикаго генерал Шеридан командовал военными силами Миссури, включая все отряды, находящиеся на равнинах. Он телеграфировал 8 февраля генералам Круку и Альфреду Терри, что военное министерство отдало приказ начать боевые действия против «враждебных» индейцев. Шеридан представлял себе широкомасштабную акцию. Крук должен был выдвинуться из форта Феттерман в Вайоминге против Бешеного Коня, который, как полагали, находился поблизости от рек Бигхорн, Паудер, Роузбад и Танг на севере и в центре штата. Силы Терри должны были выступать в следующем порядке: колонна под руководством полковника Джона Гиббона из форта Эллис в Монтане на восток, вторая колонна под руководством подполковника Джорджа Армстронга Кастера из форта Авраам Линкольн в Северной Дакоте на запад. Эти три силы должны были окружить непокорных лакота и шаейн и раздавить их.


Суровые погодные условия, мешавшие исполнению директивы от 31 января, препятствовали Терри осуществить этот план. Его войска были недостаточно подготовлены для длительного марша, поэтому было необходимо дожидаться весенней оттепели и получить припасы, отправленные по железной дороге и на пароходе. Силы генерала Крука оставили форт Феттерман в конце февраля 1876 года.

Стоял жуткий холод и метели, затруднявшие быстрое передвижение. Фрэнк Гроуард, находившийся среди скаутов Крука, утверждал, что лагерь Бешеного Коня находится на Паудер-Ривер в юго-восточной Монтане. 16 марта генерал Крук разделил свою команду и отправил полковника Джозефа Рейнольдса с силами около 400 человек на Паудер-Ривер. 


17 марта, незадолго до рассвета, индейские скауты обнаружили большую деревню на западном берегу реки. Но это была деревня северных шайеннов Старого Медведя, насчитывавшая 65 типи, где проживало около 450 человек, из которых только 150 были воинами, с большим стадом лошадей от 800 до 1 500 голов. По предложению Гроарда колонна разделилась на три батальона по две роты в каждом. Батальонами командовали: капитан Генри Нойес, капитан Энсон Миллс и капитан Александр Мур.

Полковнику Рейнольдсу с большим трудом удалось спуститься вниз с высокого обледеневшего плато. Он отдал приказ роте K открыть огонь по лагерю, но сам не смог поддержать эту атаку. Шайенны, сгруппировавшись, дали возможность переправиться через реку женщинам и детям, а затем и сами ушли вслед за ними в деревню Бешеного Коня, находившуюся вверх по реке. 


К девяти утра Рейнольдс занял брошенную шайеннскую деревню и отдал приказ уничтожить ее, а затем двигаться на юг к устью Лодж-Пул-Крик, где он вновь должен был воссоединиться с Круком. Утром 18 марта индейцы увели своих лошадей у Рейнольдса, который, прибыв к месту назначения, не застал там Крука. Генерал стал лагерем в десяти милях к северо-востоку и не сообщил об этом полковнику. Крук пришел в бешенство, узнав, что индейцам удалось уйти, да еще и вернуть около 700 лошадей. Первое, что он сделал, вернувшись в форт Феттерман – обвинил Рейнольдса, Мура и Нойеса в провале экспедиции. 23 марта, проделав путь в 40 миль, шайенны достигли деревни Бешеного Коня. Однако лагерь военного лидера из пятидесяти типи был слишком мал, чтобы вместить всех прибывших. Получив необходимую помощь, шайенны направились к Сидящему Быку на север, вдоль Паудер-Ривер.

Весной все больше и больше охотничьих групп собиралось у Роузбад-Ривер, сближенных влиянием Сидящего Быка как признанного лидера лакота и их союзников, сопротивлявшихся усилиям армии США загнать всех равнинных индейцев в резервации. Крук, вернувшись в форт Феттерман, занялся подготовкой к походу на север. Он выступил 29 мая с более чем тысячью солдат, включая кавалерию и пехоту, а также 120 фургонами.  В начале июня Сидящий Бык занялся подготовкой к Танцу Солнца, наиболее важного религиозного события для лакота, проходившего, как правило, до начала большой охоты на бизонов.  Сидящий Бык был готов сделать специальное подношение Вакан-Танке в виде ста кусочков собственной плоти. Он сел спиной к священному шесту для Танца Солнца, и Прыгающий Бык встал на колени рядом с ним.

Начиная от запястий и поднимаясь к плечу, пятьдесят раз нож Прыгающего Быка делал надрезы под кожей, приподнимал её и вырезал кусочек плоти. Тоже самое Прыгающий Бык проделал на другой руке Сидящего Быка. Боль была мучительной, руки, покрытые кровью, начали распухать. Остальную часть дня и ночи Сидящий Бык танцевал, глядя на солнце в дневные часы. Наконец, он остановился и, казалось, потерял сознание, стоя на ногах. Хункпапа осторожно опустили его на землю и принесли воды. Придя в себя, Сидящий Бык поведал о своём видении Чёрной Луне. Чёрная Луна поделился им с остальными. Сидящий Бык видел большое количество солдат, жирных, как саранча, спускавшихся с неба в его лагерь, но они и их лошади падали, оказавшись внизу. Голос, который Сидящий Бык слышал в своём видении, сказал ему, что солдаты не имеют ушей и не могут услышать, как Сидящий Бык просит оставить его людей в покое. 

Образ перевёрнутых вверх тормашками солдат свидетельствовал о том, что они будут разбиты, но в тоже время видение предупреждало, что победители не должны грабить побеждённых. Некоторые индейцы также падали, указывая на то, что и среди людей Сидящего Быка будут потери. Тем не менее, сражение станет великой победой для Сидящего Быка и его воинов. Это видение в скором времени окажется пророческим и проложит путь к победе. Видение Сидящего Быка придало индейцам уверенности относительно надвигающейся битвы, а его самопожертвование во время Танца Солнца стёрло все сомнения относительно его лидерства. К 16 июня большая группа лакота и шайеннов двинулась на запад, но разведчики донесли о сосредоточении больших сил противника. Крук также получил сообщение, что большая деревня индейцев находится примерно в 45 милях от его нынешнего местоположения. Снявшись с Тонг-Ривер, где травы было совсем мало, генерал перебрался к месту слияния двух рукавов Гус-Крик, впадавших в Тонг. 14 июня, как сообщает капитан Джон Брук (тогда ещё лейтенант), служивший под командованием Крука, к генералу присоединились две группы индейцев кроу и шошони, численностью в 262 человека. В день их прибытия все было готово для поиска деревни, о которой сообщали разведчики. 

Полагая, что экспедиция закончится быстро, генерал решил взять всего лишь четырёхдневный запас провизии и оставил позади свой обоз под началом капитана Джона Фьюри. Он выдвинулся рано утром 16 июня. Помимо четырехдневного запаса провизии у каждого солдата было одно тёплое одеяло и 100 патрон. Пехота двигалась на мулах, выпряженных из повозок.  Крук быстро двигался на северо-запад, разрешая лишь короткие остановки. 

На следующее утро генерал достиг главного ответвления Роузбад в Монтане, совершив переход в общей сложности в сорок две мили. Ночь была очень холодной, многие солдаты бодрствовали, и в 6 часов утра поступил приказ двигаться дальше вдоль Роузбад. К 8 часам утра 17 июня Крук отдал приказ своим людям остановиться в большой низине. Солдаты расседлали своих лошадей и стали заваривать кофе, Крук же и несколько его офицеров предались игре в вист, не подозревая о приближении Бешеного Коня и около 750 воинов. 

Вдруг за обрывом к северу раздались звуки стрельбы. Это лакота и шайенны столкнулись со скаутами, благодаря которым Джордж Крук избежал полного разгрома. Находившиеся в лагере скауты поспешили на помощь своим товарищам. Когда нападающие отступили, преследуемые индейскими союзниками Крука, Бешеный Конь с 200 воинами атаковал с восточной стороны. Кавалерия капитана Энсона Миллса смогла остановить Бешеного Коня. Лидер оглала отступил и двинулся на запад.  Неподалёку от основного места битвы находился ещё один кавалерийский отряд под командованием лейтенант-полковника Уильяма Ройала, но Бешеный Конь понял, что тот слишком сильно растянул войска генерала Крука, что оказалась на руку индейцам: излюбленной стратегией лидера оглала было атаковать и отступать, вынуждая противника разделяться, а затем уничтожать отряды по одиночке. Ройал потерпел поражение, и Крук приказал двум отрядам пехотинцев усилить позиции лейтенант-полковника. Также Крук отправил Миллса, его 3-й кавалерийский полк, и  и капитана Генри Нойеса со вторым кавалерийским полком атаковать индейский лагерь, но он располагался совсем не там, где думал Крук. 

Пока люди Бешеного Коня стремились окружить и уничтожить пятый кавалерийский полк Ройала, Крук отозвал Миллза и Нойеса. Ройал приказал солдатам занять оборонительную позицию. Воины Бешеного Коня, атаковав, посеяли панику среди людей Ройла. Лишь благодаря шквальному огню пехоты лейтенант-полковнику удалось отступить. Было уже около 2:30 пополудни. Интенсивный бой продолжался в течение почти 6 часов, и обе стороны были сильно измотаны. Воины Бешеного Коня и Сидящего Быка отступили. Крук потерял 9 человек, ещё 23 получили ранения; потери лакота и шайеннов составили около 20 человек убитыми, количество раненых неизвестно. Позднее Бешеный Конь утверждал, что в тот день индейцы потеряли в общей сложности 38 человек. Это было одно из крупнейших сражений в истории индейских войн. Крук объявил себя победителем, хотя этот бой вывел его солдат из строя на два месяца, уменьшив силы американской армии, сражавшейся с «враждебными» индейцами. На следующий день генерал выдвинулся к своему лагерю в Вайоминге. Битва при Роузбад значительно ударила по репутации Крука, которым был недоволен генерал Шеридан, и укрепила репутацию Бешеного Коня как военного лидера. Стали даже поговаривать, что он, сойдя за белого, учился в Вест-Пойнте, изучая там военную тактику. Конечно, эти слухи были основаны на предубеждении евро-американцев о том, что «дикарь» не смог бы перехитрить силы США, не получив соответствующие знания у самих евро-американцев.

Одной из героинь битвы на Роузбад была Женщина Тропа Бизонёнка, сестра вождя шайеннов Показывающегося. Под её братом пала лошадь, и он упал вместе с ней.  Когда Показывающийся встал, солдаты открыли по нему огонь. Маленький Ястреб, воин-шайенн, рассказывал, как отважная женщина, несмотря на выстрелы, устремилась к нему на помощь на своей лошади. Показывающийся запрыгнул за спину сестры, и они, петляя, добрались до безопасного места. Лакота и шайенны горячо приветствовали храбрый поступок девушки. Поэтому битва на Роузбад стала известна среди шайеннов как Битва, В Которой Сестра Спасла Своего Брата. Согласно некоторым источникам, Женщина Тропа Бизонёнка принимала также участие в битве при Литтл-Бигхорн. В середине дня, воскресенья 25 июня, подполковник Джордж Армстронг Кастер, командующий 7-ой кавалерией, окинул взглядом огромное индейское селение у Литтл-Бигхорн. По самым скромным подсчётам в деревне насчитывалось более тысячи палаток, 7 000 жителей, включая 2 000 человек, способных сражаться с оружием в руках. Тем не менее, Кастер, по всей видимости, опасался лишь того, что индейцы разбегутся, лишив его славы победителя, которой он так жаждал. Он уже разделил свою команду, отправив на запад капитана Фредерика Бентина с тремя ротами и капитана Томаса Макдугалла с обозом и ещё одним полком на поиски других враждебных индейцев. Вдобавок, он послал майора Маркуса Рино с тремя ротами пересечь реку и атаковать деревню с юга. Действия Кастера прямо противоречили полученным им приказам двигаться на юг вдоль Роузбад-ривер и затем свернуть на запад по Литтл-Бигхорн и следовать течению реки на север, чтобы прибыть туда к 26 июня, когда силы Терри и Гиббона прибудут в долину Литтл-Бигхорн. Прояви Кастер немного терпения, исполняя приказ и дождавшись прибытия Терри и Гиббона, исход битвы мог бы быть совсем другим. Против него также сыграло то обстоятельство, что он разделил своих солдат. Бёрк в своей книге «На границе с Круком» пишет, что с момента разделения Кастером вверенных ему войск, его поражение стало неизбежным. Кастер оставался восточнее Бигхорн с пятью ротами, уверяя Рино, что поддержит его, хотя и не сделал этого, возможно потому, что события, начиная с первых выстрелов, развивались столь стремительно. Увидев настоящие размеры поселения, Кастер быстро осознал свою ошибку и послал гонцов к Бентину и Макдугаллу. Однако никто из них не вернётся вовремя, чтобы спасти нетерпеливого генерала и его людей. Рино начал атаку примерно в три часа дня, согласно Джону Грею. Для индейцев атака стала неожиданной.

Бешеный Конь раскрасил себя, закрепил в волосах ястребиное перо, взял винтовку и боевую палицу. Он не спешил, хотя солдаты уже атаковали, и посоветовался со знахарем перед боем. Как говорил Стоящий Медведь, его двоюродный брат: «многие из воинов просто заждались его».

К тому времени, как Бешеный Конь вступил в битву, Рино осознал, что нападение на такой большой лагерь – самоубийство чистой воды. Он отдал приказ укрыться в небольшой роще у реки, чтобы избежать окружения. Когда боеприпасы были уже на исходе, Рино приказал своим солдатам уходить через реку. Согласно Железному Ястребу, хункпапа, и Красному Перу, оглала, шурину Бешеного Коня, тогда-то и появился их военный лидер. Некоторые источники утверждают, что Бешеный Конь убил двоих солдат, когда те пытались бежать, хотя это невозможно проверить. Бёрк пишет о том, что Бешеный Конь отбросил в сторону своё ружье, сбил солдата дубинкой и вскочил на его лошадь. Оставшиеся в живых солдаты переправились через реку и отступили на вершину холма, позже названного Рино-Хилл, восточнее Литтл-Бигхорн, где приготовились держать оборону. Было уже около 4 часов дня. Примерно в четыре двадцать на Рено-Хилл прибыл Бентин, а через час подтянулся обоз с боеприпасами. К тому времени боевые действия у Рено-Хилл резко стихли. Как раз в это время Кастер и пять его рот приблизились к поселению с севера. Отвернувшись от Рино, индейцы повернули на солдат Кастера. Когда воины уже сражались с солдатами Кастера к востоку от реки, Бешеный Конь все ещё не пересекал её. Вместо этого он спустился вниз по течению, севернее лагеря, чтобы перебраться через реку, оказавшись между Кастером и женщинами, детьми и другими не участвующими в бою соплеменниками, в случае чего предотвратив нападение на них. По словам его двоюродного брата Парящего Ястреба Бешеный Конь открыл огонь, как только пересёк Литтл-Бигхорн, и каждый выстрел достигал цели. Кастер разделил свои оставшиеся роты на две части. Правым крылом, в которое вошли роты C, I, и L, командовал капитан Майлс В. Кио. Левое крыло, возглавляемое капитаном Джорджем Йейтсом и сопровождаемое Кастером и его штабом, состояло из рот E и F. Кастер и Йейтс вошли в глубокую сухую балку под названием Медисин Тейл Кули, лежавшую к западу по направлению к реке и поселению.

Видимо, в этот момент индейцы обнаружили силы Кастера и отвернулись от Рино, что и спасло его от неминуемой погибели.

Кастер не стал переходить реку, напротив, когда зазвучали выстрелы, он повернул и двинулся дальше на север. Кио со своими силами, по всей видимости, остался позади, ожидая Бентина и его обоз. Вполне возможно, что Кастер искал более удобное место для переправы и, если это так, то у него совсем не было на это времени. Рота L под командованием лейтенанта Джеймса Кэлхауна (зятя Кастера) образовала стрелковую линию в месте, позднее известном как Кэлхаун-Хилл, оставив позади в резерве роты С и I. Рота С пыталась атаковать южнее, но вынуждена была отступить к Кэлхаун-Хилл. Бешеный Конь тем временем уже находился на фланге в нескольких сотнях ярдов северо-восточнее Кэлхауна. Рота L, при поддержке солдат из роты С, открыла шквальный огонь с разных позиций.  Воины вождя Желчи, атаковав, стали теснить солдат, захватив холм. Выжившие пытались достичь роты I.  Бешеный Конь со своими воинами бросился в погоню. Он отважно проскакал вдоль линии обороны роты I. Он-Пёс вспоминал, как отважный вождь разрезал эту линию на две части. Некоторые из солдат бросились к реке, чтобы найти там свою смерть. Кастер и Йейтс с ротами E и F направились к Похоронной гряде, где сегодня находится национальное кладбище Кастера. Затем они спустились к холму Кастера, и рота E спешилась. В тот момент индейские юноши-смертники атаковали и обратили в бегство армейских лошадей. Затем солдаты поднялись на холм, где к ним присоединились примерно два десятка выживших солдат Кио. Около 45 солдат направились к реке, пытаясь спастись от полутора тысяч воинов. Они или были убиты на месте, или нашли временное убежище в Глубокой лощине, идущей к югу и западу от нынешнего центра помощи туристам при национальном монументе Битве при Литтл-Бигхорн, где были обнаружены и также преданы смерти воинами Бешеного Коня.

Остальные силы Кастера, примерно 41 человек, включая самого Кастера, расстреляли своих лошадей, используя их туши как брустверы. Скоро они были все мертвы, включая подполковника и его братьев — капитана Тома Кастера и младшего Бостона Кастера. Среди погибших был 19-летний племянник Кастера, Армстронг Рид, зять – лейтенант Кэлхаун, и Марк Келлог, репортер «Бисмарк Трибьюн», в карманах которого остались заметки для будущей статьи. Согласно свидетельствам индейцев, некоторые солдаты кончали жизнь самоубийством, стреляя в себя, чтобы не попасть в руки врагов живыми. Последний солдат пал мёртвым примерно в 16:45, приблизительно через час после того, как началась перестрелка у реки. В общей сложности из рот Кастера- Йейтса-Кио в этом бою сложило головы 210 человек. Потери индейцев составили от 30 до 100 человек. В то время как Кастер и его люди отчаянно сражались за свои жизни, Рино оставался на холме в четырёх милях и даже не догадывался, какая участь постигла подполковника. Капитан Томас Вейр с ротой D отправился на звуки выстрелов, когда пришёл обоз с боеприпасами; за ним последовал капитан Бентин с ротами H, K и М. Было около 17:00 и помочь Кастеру было уже невозможно. Вейр прошёл лишь полторы мили, достигнув вершины, позже названной Вейр-Пойнт. Отсюда солдаты видели, как индейцы кружили по полю, позже известному как поле боя Кастера, иногда стреляя, при этом опуская свои ружья вниз к земле. Никто из них не мог себе даже и представить, что произошло с подполковником, и никто не думал, что, стреляя в землю, индейцы добивают раненых. Около 18:00 индейцы стали возвращаться на место раннего сражения, поэтому Вейр и Бентин, после короткой перестрелки, вынуждены были вернуться на Рино-Хилл.

В ту ночь до возвращения в деревню Сидящий Бык присоединился к воинам, стрелявшим в солдат Рино и Бентина с гряды, идущей на северо-западе от их расположения. На следующее утро в понедельник 26 июня бой продолжался, но уже без Сидящего Быка, который находился в деревне и вернулся лишь после обеда. Как и в предыдущий день, он призывал воинов оставить укрывшихся солдат в покое. Его просьбы, вероятно, не были услышаны до тех пор, пока не заметили приближение с севера колонн Терри и Гиббона. До наступления темноты индейская деревня снялась с места, оставив позади лишь два погребальных типи для воинов, павших в бою.  

Американские военные и широкая общественность рассматривали Бешеного Коня по крайне мере вторым по значимости среди равнинных индейцев после Сидящего Быка, возможно, даже превосходившего лидера хункпапа в военной тактике. Его действия, вначале против Крука, а затем при Литтл-Бигхорн, принесли Бешеному Коню уважение за способность использовать различные военные тактики: изоляция подразделения, заманивание, проникновение в тыл противника, используя фронтальное наступление, изменение стратегии в нужный момент. Отмечалась также его личная храбрость. Сидящий Бык и Бешеный Конь сформировали прекрасный союз, вероятно, один из лучших за всю историю индейских войн.

 Тем не менее, не-резервационные группы сталкивались со все более сложными задачами на поле боя и усилением давления на них. Бешеный Конь неуклонно начал терять поддержку своих соплеменников, которые, устав от войны, поворачивали свои взоры к бывшим союзникам в агентствах Красного Облака и Пятнистого Хвоста на северо-западе Небраски. Следующие девять месяцев Бешеному Коню пришлось бороться с двумя противниками, одним внешним, другим внутренним: угрозой со стороны американских военных и желанием лакота оставить свои старые пути и поселиться в резервации, в надежде на мирное сосуществование. Вскоре Бешеный Конь, по всей видимости, стал гласом вопиющего в пустыне.

 После битвы при Литтл-Бигхорн, индейцы разделились и рассеялись во всех направлениях.  Генерал Шеридан послал генералов Крука и Терри разыскать «враждебные» бэнды. Однако поиски не приносили результата в течение двух месяцев.  5 сентября, почти оставшись без провианта, генерал Крук потерял интерес к погоне за индейцами и направился на юг к Блэк-Хиллс, где он надеялся получить запастись столь необходимой провизией.  Дожди продолжались изо дня в день, среди животных начался падёж, и солдаты были на грани коллапса от голода и истощения. Крук отправил в Дедвуд, нынешний запад Южной Дакоты, обоз в сопровождении 150 солдат 3-ей кавалерии под началом капитана Энсона Миллса, чтобы пополнить там припасы и получить хинин. 8 сентября возле Слим-Бьюттс Миллс вместе с разведчиками Фрэнка Гроарда обнаружил деревню Американского Коня из 37 типи, направлявшегося в агентство Пятнистого Хвоста. Американский Конь-старший, Вашичун Ташунко, также известный как Железное Перо, был одним из лидирующих вождей лакота во время равнинных войн. В битве при Литтл-Бигхорн он являлся одним из главенствующих военных вождей. Решив атаковать индейцев, Миллс запросил помощи у Крука. Лагеря Бешеного Коня, Пятнистого Орла, Чёрной Луны, Нет Шеи и Сидящего Быка также находились неподалёку. 

 На рассвете 9 сентября солдаты напали на поселение. Но кавалерия не смогла использовать эффект неожиданности, поэтому многие индейцы, как только их семьи укрылись в одном из оврагов, смогли подняться на утёсы и ответить огнём. Лагерь Бешеного Коня находился менее чем в двадцати милях к юго-востоку, в пути на юг к Бэр-Бьютт и к нему, как и в другие деревни, отправили гонцов. Вскоре на помощь Миллсу подошли силы генерала Крука, а на помощь миниконжу в конце второй половины дня подошли воины Бешеного Коня, открывшие огонь по солдатам с утёсов. Американский Конь вместе с несколькими воинами укрылся в овраге, но они были вынуждены сдаться после прихода Крука. Сам Американский Конь был тяжело ранен в живот.  Он отказался от услуг армейского хирурга и вскоре скончался. Силы Крука насчитывали около 2 000 солдат, индейских же воинов к концу боя было примерно 800 человек.  Бой продолжался до вечера, когда оглала отступили, хотя спорадические перестрелки возобновились на следующее утро. Индейцы потеряли 14 человек убитыми, ещё 23 было захвачено в плен. Среди убитых были женщины и дети. Солдаты, потерявшие в этом бою 3 человек, видимо мстя за гибель Кастера, оскальпировали некоторых мёртвых. Деревня была полностью уничтожена.  Крук выступил в Дэдвуд на следующий день, прежде чем отправиться в Кэмп-Робинсон, Небраска. Поражение индейцев на Слим-Бьюттс фактически привело к потере ими Блэк-Хиллс и, пока отдельные группы пытались отчаянно сражаться за священные земли, большинство лидеров лакота в агентстве Пайн-Ридж согласились уступить их США.

 На протяжении осени 1876 года и в зимний период Бешеный Конь стремился предотвратить уход людей в агентства и старался собрать достаточно сил, чтобы вернуть военную инициативу.  Он обратил свой взор на генерала Нельсона Майлза, начавшего строительство военной базы в устье Тонг-Ривер в августе 1876 года. Бешеный Конь планировал повторить тактику, которую он использовал 10 лет назад против капитана Феттермана. 

 Шайены и оглала должны были заманить солдат Майлза в ловушку и уничтожить их. Воины подошли к базе в конце декабря и угнали около 150 голов крупного рогатого скота. Майлз отправил три пехотные роты на поиски скота, и после перестрелки с индейцами солдаты вернули около двух третей из стада. Впоследствии он направил четыре дополнительные роты и принял на себя командование силами в 436 человек 5-ой и 22-ой пехоты, с двумя артиллерийскими орудиями, замаскированными под фургоны, чтобы индейские разведчики не смогли их распознать. Когда Майлз подошёл к лагерю Бешеного Коня, поселение поспешно перенесли, надеясь заманить солдат в засаду среди скал и каньонов Тонг-Ривер. К утру 8 января шайены и лакота укрылись вдоль утёсов Вульф-Маунтинс, близ нынешнего Берни, Монтана.  Майлз занял позицию на мысе Бьюит, открывавшему ему вид на реку и защищавшем позиции утёсами. Индейцы напали на рассвете, шайены и лакота атаковали американских солдат в течение нескольких часов, выискивая слабые места в линии обороны. Боевые действия развивались настолько стремительно, что один из солдат Майлза Леопольд Холман позже рассказывал, что его ружейный ствол был просто раскалён от стрельбы.

 Итак, первоначальный план Бешеного Коня реализовать было невозможно. Вождь быстро изучил позиции Майлза и понял, что его слабость за его же спиной – в скалах повыше и тот, кто будет владеть ими, будет владеть исходом сражения.

Пока американские солдаты были заняты боем, Бешеный Конь переместил свои главные силы в горы и уже в середине первой половины дня генерал понял, что его отряд почти полностью окружён индейцами и существует угроза полного уничтожения некоторой его части. Позже он вспоминал, как воины Бешеного Коня «оставляли своих лошадей за скалами и выдвигались пешими, с ружьями в руках, заполняя каждую впадину и сливаясь с гребнями скал».

Профессиональный солдат, имевший большой опыт в войнах с индейцами, отметил сражение в Волчьих горах: «Оно не походило ни на одну из виденных мною ранее битв с индейцами. Соратники Бешеного Коня все сражались пешими, со спины лошади не было совершено ни одного выстрела». Фактически, Бешеный Конь понимал тактическую роль лёгкой пехоты на лошадях и научил своих людей сражаться подобным образом.

 Бешеному Коню потребовалось два часа, чтобы получить контроль над битвой и поменяться ролями с американцами. Теперь уже он вынудил Майлза атаковать индейцев на выбранной Бешеным Конем территории, что Майлз незамедлительно и сделал, отдав приказ своим солдатам и начав полную фронтальную атаку на защитные силы индейцев в плоскогорьях. Майлз также приказал своей артиллерии стрелять по позициям индейцев сзади за валунами.

После продолжительной, более чем четырёхчасовой стрельбы, боеприпасы американских солдат значительно уменьшились, а у индейцев их совсем почти не осталось; многие из них были вооружены традиционным оружием: луком и стрелами, боевыми дубинками и ножами. Сражение стало принимать мрачный оттенок. Два противника здорово потрепали друг друга, и сейчас каждая из сторон стремилась все закончить в сером зимнем свете. Это было убийственное время.

Когда американцы атаковали вторую из трёх линий индейской обороны, Большая Ворона, известный знахарь северных шайен, в ярко красных одеждах и головном уборе, орлиные перья которого касались земли, поднялся на гору. Это было величественное зрелище. Объявив себя неуязвимым для пуль белых солдат, он выстрелил в их сторону из пистолета и стал выкрикивать оскорбления. Это была попытка поднять боевой дух индейцев.

 Знахарь проделал это несколько раз, ныряя между скал и проходов, поддерживая соплеменников то тут, то там. Деревянная Нога, из племени шайен, вспоминал: «Он израсходовал свои патроны и вернулся к нам, прячась за камни, чтобы попросить их у наших воинов. Шайены и лакота поделились с ним – кто одним, кто двумя, кто тремя патронами и вскоре его патронташ был полон».

Тем временем ниже бушевало сражение, и индейцы медленно оставляли свои позиции под натиском огневой мощи солдат, усилившейся после «театрального выступления» Большой Вороны. Второе кольцо индейской обороны было разбито, а сам Большая Ворона пал, сражённый пулей американского стрелка с расстояния в 200 ярдов. Шайены были подавлены и не хотели продолжать сражение, но Бешеный Конь был непоколебим.

 В тот момент, когда, казалось, исход битвы для индейцев был предрешён, раздался странный пронзительный звук – орлиный свисток Бешеного Коня, призывавший всех своих людей (возможно, на тот момент их было около 200) слушать его и следовать его командам. Вождь приказал атаковать фланг Майлза, который на тот момент стал слабым местом у американцев. Это был неожиданный удар.

Индейские воины и солдаты сошлись в смертельной схватке: ножи и каменные топоры против ружей Реммингтона и Спенсера.

Тем временем, на другой стороне поля боя, тяжёлые орудия вынудили индейцев отступить от своего третьего и последнего рубежа обороны, позволив американцам взять под контроль скалистые вершины.

Поднялась сильная буря, температура упала ниже 30 градусов и индейцы, воспользовавшись этим, ушли, растворившись в снежной круговерти.

В военном отношении битва при Вульф-Маунтин закончилась ничьёй, но этот финал не носил тот характер, как когда-то у Эрроу-Крик пять лет назад, когда тактическая ничья стала стратегической победой индейцев. Это сражение положило конец войне, и тактическая ничья стала стратегическим поражением для индейцев. В середине января Сидящий Бык и Бешеный Конь вновь воссоединились у Тонг-Ривер. Однако это не было той прелюдией великого союза лакота, о котором мечтал Бешеный Конь. Устав от военных действий, Сидящий Бык готовился уйти в Канаду. После его ухода лидеры оглала решили отправить Красный Мешок в агентство Красного Облака, чтобы возобновить диалог, несмотря на все попытки Бешеного Коня противостоять этому — он пытался отнять лошадей и физически запугать группы, решившие покинуть его. Но лакота из нескольких бэндов, в том числе оглала, ушли в конце января, как сделала это группа шайеннов Маленького Волка. Другие же, подобно Сидящему Быку, направились в Канаду. К началу февраля только 10 типи осталось в лагере Бешеного Коня. Вместе с ним была его жена, Чёрная Шаль; его шурин, Красное Перо; его отец, Червь, и его мачехи. Чёрная Шаль страдала от сильного кашля; позже ее болезнь была диагностирована как туберкулёз. 1 февраля в большой лагерь шайен-оглала, стоявший у Бигхорн-Маунтинс, прибыли представители генерала Майлза, в результате чего к Майлзу отправились делегаты из селения, чтобы продолжить обсуждения. Между тем, группа из агентства Красного Облака, ведомая Охотящимся За Врагом, племянником Красного Облака, двинулась на север, чтобы встретиться с недоговорными охотничьими бэндами. Бешеный Конь учтиво принял их в своём лагере на Паудер-Ривер, но не дал никаких обещаний, кроме одного: он препроводит их в основной лагерь и будет придерживаться совместного решения. 

Согласившись, что дальнейшие обсуждения должны проходить в агентстве Красного Облака, Бешеный Конь согласился отправиться туда весной. В течение трёх недель Бешеный Конь отошёл от общества, подолгу молился и искал видения.  Приблизительно 3 апреля Бешеный Конь достиг Бер-Бьютт, близ Стерджиса, Южная Дакота, где, как считают многие, он родился. С ним было 155 палаток, в основном принадлежащие оглала. Было принято решение идти в агентство оглала и отправить посланца к Красному Облаку, который в это время направлялся к Бэр-Бьютт во главе мирной делегации. Северяне, как их называли правительственные чиновники из-за желания оставаться свободными на севере, выдвинулись 16 апреля и 20 апреля встретились с делегацией Красного Облака. Красное Облако обещал, что никаких арестов не будет, но сдать оружие обязательно придётся сдать. Лейтенант Дж. Уэсли Розенквест с 10 фургонами провианта и стадом крупнорогатого скота оставил Кэмп-Робинсон близ агентства Красного Облака на северо-западе Небраски 30 апреля. На следующий день он достиг лагеря Бешеного Коня, который учтиво приветствовал его. 3 мая движение было продолжено. 6 мая Бешеный Конь и его спутники, находясь в нескольких милях от агентства, встретились с группой лейтенанта Уильяма П. Кларка, помощника генерала Крука, командующего двумя агентствами вдоль Уайт-Ривер. 

Бешеный Конь пожал руку Кларку, Розенквесту и некоторым другим, демонстрируя тем самым, что настроен на мир. 

 Бешеный Конь достиг агентства примерно к 2 часам пополудни. Он вёл своих людей, хотя его сопровождали Красное Облако и индейцы из агентства, едущие с лейтенантом Кларком.  Как только они прибыли Бешеный Конь и его воины запели песнь мира, дети и женщины подпевали мужчинам. Затем женщины начали ставить лагерь, а воины сдавать лошадей, а потом и оружие.  Согласно Бурку, некоторые лидеры клали на землю небольшие палочки, указывая, сколько ружей и пистолетов у них есть, чтобы тем самым облегчить работу Кларку. Бешеный Конь сдал три винчестера.  Той ночью Фрэнк Гроард принял приглашение на ужин от своего старого друга и позвал с собой лейтенанта Бурка.

Несмотря на подавленность, Бешеный Конь вёл себя с гостями не только с достоинством, но и был с ними любезен и добр.  В своей книге «На границе с Круком» Бурк так описывал великого лидера:

«Я видел перед собой человека, который выглядел очень молодо, не старше 30 лет, ростом 5 футов и 8 дюймов, гибкий и мускулистый, со шрамом на лице. Его лицо выражало спокойное достоинство, но было замкнутым, упрямым, сосредоточенным и печальным. Он держался с невозмутимостью человека, осознавшегося необходимость покориться судьбе, но со всей возможной строптивостью… Все индейцы наделяют его высокой репутацией за мудрость и щедрость. При наступлении на врага его воины не смеют опережать его. Щедрость его по отношению к бедным принесла ему сотни друзей, и для него было делом чести не оставлять себе ничего, кроме оружия. Индейцы всегда произносили его имя с уважением». 

 Едва ли можно было ожидать, чтобы Бешеный Конь с радостью воспринял бы плен или с лёгкостью отказался от надежды снова жить свободным. Всё же он, кажется, старался поддерживать своё обязательство жить в мире. Самое большой проблемой, которую ему приходилось преодолевать в агентстве Красного Облака, оказалась не плохое обращение со стороны военных, а скорее политическая ревность внутри общины оглала. Подобная ревность исходила от Красного Облака, в особенности, и других индейцев агентства, возмущавшихся тем, каким уважением пользуется Бешеный Конь, и, вероятно, опасавшихся его, поскольку Бешеный Конь был непредсказуем, как и любой другой «непрогрессивный» индеец. 

Военные желали как можно скорее интегрировать Бешеного Коня в резервационную жизнь, в то время как Красное Облако, по всей видимости, противился этому, опасаясь потерять позиции первенства среди оглала. Лейтенант Чарльз Джонсон, военный агент агентства Красного Облака, и лейтенант Кларк призывали Бешеного Коня стать армейским скаутом. Бешеный Конь внял их просьбам. 12 мая он официально был зачислен разведчиком в чине сержанта в Кэмп-Робинсон близ агентства. Пятнистый Хвост и Красное Облако также были в звании сержантов. 26 мая подполковник Лютер П. Брэдли стал командующим Кэмп-Робинсон и Блэк-Хиллс, заменив полковника Рэналда С. Маккензи, переведённого служить на южные равнины. Летом в агентстве произошли ряд событий, которые повлияли на дальнейшую жизнь Бешеного Коня: Танцы Солнца, охота на бизонов и поездка делегации в Вашингтон на встречу с новым президентом Резерфордом Хейзом. 

Первый Танец Солнца был проведён, скорее всего, в конце июня (точная хронология Танца Солнца тем летом неизвестна), и включал реконструкцию битвы при Литтл-Бигхорн с участием воинов из северного поселения Бешеного Коня, т.е. поселения, находившегося к северо-востоку от агентства Красного Облака, выступавших в качестве победителей, индейцев агентства в качестве людей Кастера. Принимая во внимание уже существующее напряжение между двумя группами оглала, сценарий мероприятия был прямо-таки создан для неприятностей, которые не замедлили произойти. Обе стороны начали играть свои роли настолько реалистично, что Кларку пришлось вмешаться и положить этому конец. Влияние Бешеного Коня в этом и последующих Танца Солнца было очевидным. Вдобавок священная трубка была перенесена в деревню Бешеного Коня, что вызвало недовольство Красного Облака и других резервационных оглала.

 

"Бешеный Конь все-таки привёл своих людей в конце весны 1877 года в форт Робинсон. Когда другие бэнды поддались соблазну армейских подарков и договоров, Бешеный Конь увёл свой народ в прерии и горы, где они могли бы жить и молиться в соответствии с традициями своих предков. Они остановились на равнине, где от мужчины зависело очень многое, потому что он обладал силой и ловкостью, которые были нужны, чтобы обеспечивать свою семью. Бешеный Конь всегда действовал решительно, когда надо было защитить своих людей и их угодья на равнинах, холмах, поросшими соснами, и в Блэк-Хилс. Но, в конечном итоге, и он больше ничего не мог сделать. Его люди нуждались в пище, поскольку истребление бизонов свело на нет их источник питания. Именно это, а не американская армия, стало причиной поражения Бешеного Коня и его людей. Правительство посулило им агентство на севере, поэтому он привёл свой гордый и непобеждённый бэнд в форт Робинсон. Бешеный Конь пришёл с миром, чтобы принять плату за свою прекрасную страну.

 

Северянам Бешеного Коня предоставили место для разбивки лагеря в нескольких милях к северо-востоку от Агентства Красного Облака. Лагерь был поставлен возле Коттонвуд-Крик, притока Уайт-Ривер, и располагался между агентствами Красного Облака и Пятнистого Хвоста, поближе к первому из упомянутых.

Военный контроль коренным образом изменил жизнь этих людей. Впервые северяне зависели от чужих распоряжений. Раньше, когда они приходили в агентство, они получали паёк, затем пользовались товарами, в которых нуждались, а от остальной части избавлялись (они нередко вытряхивали большое количество заплесневелой муки, а мешки использовали для хранения черёмухи или репы). Теперь у них не было выбора, они ели пищу и носили одежду, предоставленную американским правительством. Фактически, правительство изменило и разрушило почти все стороны их быта: оно забрало их лошадей (их богатство), оставив без средств передвижения; оно завладело их землёй, загнав в резервации; оно истребляло бизонов, а индейцев снабжало жилистой говядиной; оно заменило их уютные кожаные типи брезентовыми палатками. Правительство воздействовало практически на все, кроме их аппетитов. На смену образу жизни, основанному на кустарном промысле и охоте, пришло существование, заполненное пустыми разговорами, распрями и голодом.

 

Но одна часть их жизни – их религия – сохранилась в неизменном виде до настоящего времени, и это придаёт им мужества. Она дала возможность постичь взаимосвязь между их внутренней сущностью и внешним миром. Этот внешний мир содержит в себе все, от соплеменников до всех живых созданий, от самой земли до всех стихий, влияющих на неё. Управляет этими взаимоотношениями великая непостижимая сила, называемая Вакан Танкой, Великим Духом, Великой Тайной. Лакота верят, что эта сила пребывает во всем: в деревьях, камнях, растениях, людях, животных, солнце. Бывало, что воин лакота, нуждающийся в помощи, чувствовал, что он мог воззвать к ближайшему объекту, потому что он (объект) являл присутствие Великого Духа.

Религия лакота содержала нравственные нормы для повседневной жизни: храбрость, щедрость, мужество и мудрость. Природная храбрость была необходима для обеспечения продолжительности существования, и потому даже ребёнок понимал ее важность. Наверное, легче всего было обрести щедрость, ведь охотник, который обычно вдоволь добывал дичи для своей семьи, мог поделиться с малоимущими. Мужество означало силу духа, его требовалось проявить перед лицом опасности, когда психическое воздействие было хуже физической боли. Мудрость – самый большой из всех даров и самый труднодостижимый. Мудрость означала большее, чем просто знание, это было глубокое понимание жизни и умение решать проблемы, возникавшие из-за людей, что давалось не всем.

 

Практическая сторона религии лакота содержит семь церемониальных ритуалов, два из которых – Поиск видения и Танец Солнца – были наиболее полезны для воинов. Поиск видения был индивидуальным занятием, а Танец Солнца – общественным мероприятием, успех которого зависел от усилий многих людей.

Только очень храбрый воин становился кандидатом для Танца Солнца, потому что это имело значение при совершении высшей жертвы, которую он приносил, жертвуя собственной плотью. Он должен был вытерпеть сильнейшую физическую боль, чтобы убедиться в том, что его молитвы будут услышаны, а если молитвы приняты, то они могли предотвратить голод в племени или смерть дорогого человека, придать мужества перед лицом огромного неравенства сил в предстоящей борьбе, либо посодействовать в пользу друга, которого считал более ценным для общества, чем он сам. Это был способ жертвоприношения, когда воин отдавал в жертву самое ценное, что у него было: собственную плоть. После того, как участника Танца Солнца привязывали к ритуальному столбу длинными кожаными ремнями, продетыми через мышечную ткань его груди, он начинал танец, который продолжался три-четыре дня без пищи, воды и сна. Молитвы к Великому Духу часто имели отклик, потому индейцы считали Танец Солнца наиболее значимым религиозным собранием из тех, которые у них происходили в то время.

 

Когда подошло время проводить Танец Солнца в 1877 году, в лагерях закипела работа. Если бы люди находились на северной территории, то был бы исполнен один большой танец, теперь же, в связи с обстоятельствами и ограниченным передвижением, решено было провести несколько танцев. Первый состоялся дальше агентства Красного Облака, у небольшого ручейка в лагере Бешеного Коня. Любопытные белые из форта Робинсон пришли понаблюдать за происходящим. К танцу присоединилось немало индейцев из агентства Красного Облака, прибыла также группа индейцев из агентства Пятнистого Хвоста, расположенного более чем в тридцати милях от места события. Второй танец начали к югу от агентства Красного Облака, но совершить обряд не удалось из-за нехватки танцоров (присутствовал только один). Чтобы церемония была успешной, необходимо было иметь поддержку большой группы, а многие люди хотели пойти на большой танец, который намеревались провести на Чэдрон-Крик. По словам Уильяма Гарнетта, он был проведён на перекрёстке возле ранчо Прайса и Дженкса. Туда же прибыли группы участников из агентств Красного Облака и Пятнистого Хвоста, оказавшись там в большинстве. Гарнетт утверждает, что он цитировал других, находившихся на месте совершения обряда, поскольку сам там не присутствовал. Тем не менее, он купил лошадь у Два Удара в агентстве Пятнистого Хвоста и послал ее с Американским Конём в качестве пожертвования на Танец Солнца. Джордж Хайд должно быть сообщал об этом самом танце, когда писал: «В июне, у небольшого ручейка, получившего название «Ручей Танца Солнца», – где-то на полпути между двумя агентствами – сиу провели самый грандиозный Танец Солнца, который когда-либо видели в резервации. Говорят, что присутствовало двадцать тысяч индейцев. Сдавшиеся враги во всем своём великолепии настоящих воинов, нанёсшие поражение Круку и Кастеру». Вне зависимости от того, сколько ещё танцев было проведено тем летом, отправление последнего подлинного обряда Танца Солнца – перед тем как лакота ушли в резервацию – состоялось, по мнению Альфреда Рибмена, у подножия Бивер-Маунтин, на древних церемониальных землях, находящихся выше главной лагерной стоянки. Он был проведён в честь Бешеного Коня, через год после великой победы в битве при Литтл-Бигхорн, а также для того, чтобы вознести молитвы за него во время предстоящих испытаний.

 

Ровная поверхность церемониальной площадки простиралась на восток от основания утёса у подножья горы Бивер-Маунтин до изгиба ручья. За ручьём возвышение позволяло разместиться многим зрителям. К западу от вершины утёса, над долиной, был крутой склон горы. Кливленд Чёрный Ворон говорит, что его деды сравнивали этот уступ с балконом, полным людей и лошадей. (Эдна Нет-Жира, подруга Дора Высокого Белого Человека, тоже знала об этом месте, какое-то время она наблюдала за танцем, объезжая это место верхом на лошади, и тут кто-то выстрелил в неё, но промахнулся. Она удержалась в седле даже при том, что ее лошадь взбрыкнула. Эдна утверждала, что таким образом с ней хотел расправиться ее ревнивый дружок, с которым она рассталась.)

На дне долины находилась танцевальная площадка, в центре которой был установлен высокий столб Танца Солнца, изготовленный из трёхгранного тополя. Перед тем как установить столб, в лунку положили подношения – кусочки мяса, щепотку табака и трубку. Столб символически становился чубуком трубки, обеспечивающей связь с Великим Духом. Говорят, что трубка до сих пор там покоится в земле. Вокруг столба Танца Солнца позже был сооружён большой навес, крыша которого была изготовлена из шкур животных. При этом свой вклад в проведение обряда внесла каждая семейная группа, люди приносили бизоньи шкуры, некоторые были покрыты густой коричневой шерстью, другие были выдублены в неопределённый серый цвет. У кого не было бизоньих одеял, те приносили лосиные, медвежьи, оленьи и даже сшитые кроличьи шкуры. Поблизости находилось типи знахаря, где главные танцоры молились и медитировали, а также палатка потения (для проведения обряда очищения), рядом с которой находился большой очаг (он все ещё виден, хотя это место и поросло травой). 

 

Джеймс Утренняя Погоня и Альфред Рибмен узнали, что пять воинов принесли в жертву свою кровь и плоть за Бешеного Коня, приняв участие в Танце Солнца. Все пятеро были кровными родственниками военного вождя и хорошо понимали отчаянное положение лидера, отстранённого от руководства. Ради Бешеного Коня и будущего танцевали три брата – Пинающий Медведь, Чёрный Лис и Летящий Ястреб (сыновья вождя по имени Чёрный Лис, также известного как Большой Пинающий Медведь), и ещё два кузена: Орлиный Гром и Прогуливающийся Орёл. Быстрый Гром выполнял обязанности церемониального лидера и духовного смотрителя за надрезами.

Там присутствовала бабушка Чёрного Лося, Маленькая Женщина. В ту пору она жила на Бивер-Крик и была ещё не замужем, когда обслуживала танец. Она знала пятерых танцоров и запомнила, что основная часть танца длилась четыре дня. Знал о танце и отец Говарда Красного Медведя, однако его не было в числе присутствующих, потому что его семья вместе с тремя другими отправилась охотиться на север. Томас Белое Лицо, несмотря на юный возраст, находился там с родителями и тоже знал о танце, потому что родители впоследствии рассказывали ему о нем. И Томас Американский Конь утверждал, что был там и помнил, что приехал с родителями в рессорной повозке. С самого детства он хранил дорогое воспоминание о том, что составляло незабываемую веху его жизни. Он и двое его друзей хотели привлечь внимание одной девочки, поэтому они танцевали и танцевали, выделывая быстрые, искусные па и затейливые вращения (в общем танце, а не во время церемонии), но она совершенно не обращала внимания на них. Потом она заговорила с Томасом, но его друзья ей никогда не нравились. Томасу было одиннадцать, а девочке только шесть. Когда он стал постарше, то понял истинное значение танца, потому что он много раз слышал истории о Бешеном Коне. Бешеный Конь присутствовал на Танце Солнца в качестве почётного гостя, но не принимал в нём участия. Он был среди народа, разговаривая с родственниками и друзьями, многих из которых он не видел в течение долгого времени. Никогда ещё в одном месте на Бивер-Крик не скапливалось столько людей, собравшихся там на период проведения церемонии Танца Солнца. Танец подошёл к концу, однако остался незавершённым. Обычный рейд уже не мог быть проведён из-за того, что люди находились под контролем армии. Но был ещё один подходящий способ завершения Танца Солнца, в соответствии с обычаем лакота, а именно установить памятный знак ради особого случая. Их предки на востоке (теперь это Южная Дакота) оставили много небольших земляных сооружений и конструкций из лёгкого камня на знаменитых холмах и, особенно, вдоль водных потоков, как напоминание о знаменательных племенных событиях. В данном случае пять больших камней скатили с вершины Бивер-Маунтин и разместили вокруг очага широким клином с расширением в сторону восходящего солнца. Эти камни были посвящены военному вождю Бешеному Коню в знак почтения к нему. Они также представляли собой немеркнущий мемориал преданности пяти племён лакота, которые были представлены на церемонии, и пяти воинов, принёсших в жертву свою кровь и плоть за любимого лидера. Уже нет в живых всех тех людей, которые принимали участие в том великом Танце Солнца, церемонии, проводимой с определённой целью, а памятный знак по-прежнему остаётся в силе, напоминая о событиях 1877 года. 

 

На следующий день Бешеный Конь начал готовиться к церемонии Поиска видения. Это был торжественный момент, когда его друзья собрались у последнего костра, который развели в церемониальном очаге, огороженном теперь пятью камнями. Этот огонь будет раскалять живые камни, чтобы Бешеный Конь смог очиститься паром. Далее он окурил себя и очистил свою одежду и своего пони густым дымом душистого шалфея. Поднявшись на вершину Бивер-Маунтин, он провёл следующие четыре дня и четыре ночи в посте и молитве. После очередной церемонии очищения под руководством Быстрого Грома он завершил поиск видения.

Хотя Бешеному Коню нравилось поститься на вершине Бивер-Маунтин, не все воины предпочитали это место для поста. Отец Фрэнка Пинающего Медведя (он был воином, пользующимся авторитетом в бэнде Бешеного Коня) знал о церемониях поиска видения, которые проводились в подготовленных углублениях, со стороны пути волокуш на высоком горном хребте, к югу от Бивер-Маунтин. Одна такая яма, примерно восемь квадратных футов, разрезала склон недалеко от вершины холма. Дёрн тогда был снят с неё, а земля отброшена в сторону, и сейчас это покрытая травой насыпь. Она почти осыпалась, и тут же растут несколько больших сосен.

Бивер-Маунтин стало местом проведения церемониального поста только в 1942 году. В тот год Эмос Чёрный Ворон привёл свою семью и нескольких родственников из Вундед-Ни. Четыре дня и четыре ночи он постился на вершине горы и молился Великому Духу за солдат Второй мировой войны". 

Последний Танец Солнца Бешеного Коня. Глава из книги Э. Кадлецек и М. Кадлецек «Убить орла: индейский взгляд на последние дни Бешеного Коня» (1981). Перевод Майи Усовой.

 

Армейские скауты из агентства были реорганизованы в июле. Было сформировано пять рот, в которые вошли как северяне, так и индейцы из агентств. Бешеный Конь был назначен старшим сержантом роты С. Среди сержантов под его началом был Маленький Большой Человек, который, претендуя на лидерство в северной фракции, все чаще и чаще стал выступать против Бешеного Коня. Реорганизация по меньшей мере поставила его на равных с Красным Облаком. 

Военные власти желали, чтобы Бешеный Конь отправился в Вашингтон, где он мог бы лицезреть всю мощь США и в тоже время отцовскую заботу правительства. К тому же, это была прекрасная возможность показать Бешеного Коня как живой «военный трофей». Лейтенант Кларк, пытаясь склонить Бешеного Коня к поездке, намекнул ему, что правительственные чиновники хотят сделать его вождём всех оглала. Эта уловка, конечно же, не добавила Бешеному Коню друзей среди индейцев из агентства. Молодой лидер не спешил с решением относительно поездки до тех пор, пока не состоится обещанная охота на бизонов. Генерал Крук, также желая ускорить этот процесс, 27 июля провёл совет в агентстве Красного Облака, где заявил, что охота состоится не ранее 5 августа. Доктор Джеймс Ирвин, гражданский агент в агентстве Красного Облака, согласился выделить три коровы и другой провиант для пиршества, соответствующего подобного рода советам. Молодой Человек Боящийся Своих Лошадей предложил провести его в деревне Бешеного Коня, чем окончательно расстроил Красное Облако, считавшего, что это новоприбывшие должны прийти к нему на пир. Он отправил двух посланников к Ирвину, чтобы уладить это дело и как бы невзначай намекнуть, что Бешеный Конь ожидает охоту на бизонов с целью покинуть агентство и вновь начать войну. Вероятно, Красное Облако приступил к плану дискредитировать Бешеного Коня и посеять семена недоверия к нему со стороны правительственных чиновников, благоволивших ему. Пятнистый Хвост, наряду с другими, стал призывать отменить охоту, поддержав опасения Красного Облака в том, что Бешеный Конь желает вновь развязать войну или, быть может, уйти к Сидящему Быку в Канаду. Сам Бешеный Конь убедился в том, что поездка в Вашингтон была уловкой с целью изолировать его от народа, посадить в тюрьму или убить. Бешеный Конь поведал свой сон Фрэнку Гроарду, в котором вождь видел себя стоящим на горе, над ним парит орёл, а затем Бешеный Конь падает мёртвым. Орёл, как считал Бешеный Конь, это он сам. 

 На фоне всех политических интриг в жизни молодого лидера появляется ещё одна женщина. Это 18-летняя Нелли Ларави, или Элен, известная среди индейцев как Иста Ги. Она была дочерью Жозефа Ларави, французского торговца, и женщины из племени шайенн. У Нелли, по-видимому, было много женихов, в том числе оглала по имени Маленький Медведь. Лейтенант Кларк, как свидетельствуют переводчики Билли Гарнетт и Батист «Большая Летучая Мышь» Пурье, убедил Бешеного Коня взять ее в жёны, чтобы тот смог быстрее приспособиться к жизни в агентстве и стать более расположенным к евро-американцам. Чёрная Шаль приняла молодую женщину в семью, вероятно видя в ней полезную помощницу для мужа, особенно в свете продолжавшихся проблем с её здоровьем несмотря на все старания Валентайна Макгилликадди, хирурга из агентства. Билл Гарнетт, переводчик и проводник, жёстко критиковал Нелли. В 1907 году во время интервью для Эли Рикера он заявил, что Нелли – «коварная и злая женщина», настраивавшая мужа против правительственных чиновников. Она убеждала Бешеного Коня, что поездка в Вашингтон ничто иное как ловушка.

 

Летом 1877 года лидер нез-персе Джозеф, чтобы избежать переселения в резервацию в Айдахо, пытался увести своих людей от армии США. Генерал Крук планировал задействовать воинов лакота в борьбе с нез-персе и обратил свой взор на Бешеного Коня. Встреча состоялась 31 августа. Бешеного Коня сопровождали Касающийся Облаков, Высокий Медведь и около 20 воинов. В качестве переводчика выступал Фрэнк Гроард.  Естественно, Бешеный Конь отказался, поскольку правительственные чиновники не спешили выполнить свои обещания относительно охоты. И к тому же, придя в агентство Красного Облака, он дал обещание жить в мире. Но в конце концов Бешеный Конь дал своё согласие. 

 

Согласно доктору Макгилликадди, получившему сведения от людей, которые были при исполнении служебных обязанностей во время беседы (включая переводчика Луи Бордо), Бешеный Конь сказал: «мы пришли к миру, но теперь, когда Великий Отец просит нас о помощи, мы пойдём на север и будем сражаться до тех пор, пока не останется ни одного нез-персе». Однако Гроард перевёл его слова иначе: «мы пойдём на север и будем сражаться до тех пор, пока не останется ни одного белого». Неверно переданные слова Бешеного Коня незамедлительно вызвали напряжённость между Кларком и вождём, сердившимися друг на друга всё больше. Гроард поспешил покинуть встречу, заменившему его Биллу Гарнетту было поручено вновь спросить Бешеного Коня о нез-персе. Но к тому времени Бешеный Конь был уже не в духе и отказался продолжать дальнейший разговор с Кларком. Кларк, по возвращении, доложил подполковнику Брэдли, что Бешеный Конь, Касающийся Облаков и Высокий Медведь вновь планируют начать войну. До сих пор неясно, по каким причинам Гроард исказил слова Бешеного Коня. Он много лет провёл среди лакота и прекрасно знал их язык — поэтому маловероятно, что он ошибся. Бордо обвиняет его в преднамеренном искажении слов Бешеного Коня. Многие индейцы, в том числе Сидящий Бык, рассматривали Гроарда как ненадёжного человека, поскольку он жил с ними, пользовался доверием, а затем переметнулся к армии США. Но, по всей видимости, Бешеный Конь не принадлежал к их числу.  Хотя, как утверждает Бордо, Гроард, пытаясь избежать будущего возмездия за своё предательство, решил избавиться от Бешеного Коня. 

 

Генерал Крук отдал приказ всем лояльным оглала собраться на совет на Уайт-Клей-Крик, южнее агентства Пятнистый Хвост 3 сентября. Был приглашён и Бешеный Конь. Лейтенант Кларк пытался задействовать Он-Пёс как посредника. Его жена приготовила кушанье, отведать которое были приглашены как Бешеный Конь, так и офицеры из Кэмп-Робинсон. Но Бешеный Конь отказался участвовать в дальнейших переговорах. Генерал Крук персонально пригласил вождя и тот, согласившись, уведомил Кларка, что будет присутствовать на встрече. Эта новость была не из лучших для индейцев из агентства, поскольку этот непредсказуемый и независимо мыслящий военный лидер вновь оказывался обласканным чиновниками США и мог повысить свою позицию в агентствах. 

 

Когда Крук и Кларк были уже в пути, они встретились с Гарнеттом и Пурье, говорившими с Женским Платьем. Женское Платье, кузен Красного Облака, регулярно шпионил за Бешеным Конём. Он предупредил офицеров, что Бешеный Конь собирается затеять ссору с Круком на совете, а затем заколоть его. Гарнетт и Пурье, свойственник Женского Платья, поручились за правдивость его слов. Предположительно Женское Платье получил информацию от Одинокого Медведя, чей брат Маленький Волк (оба осведомители Кларка) подслушал, о чём говорил Бешеный Конь в своём типи. Естественно, это была ложь. Но Кларк убедил Крука вернуться в агентство Красного Облака, а затем отправил Гарнетта на совет, чтобы призвать всех лояльных вождей в Кэмп-Робинсон. Во второй половине дня лидеры, включая Красное Облако, прибыли в штаб-квартиру полковника Брэдли, чтобы встретиться с Круком. Они пришли к мнению, что Бешеный Конь должен быть убит. Но, как утверждает лейтенант Брук, генерал отверг это предложение и вместо этого решил арестовать непокорного вождя. После встречи группа лояльных индейцев, в которую входил Маленький Медведь, бывший муж Нелли Ларави, подошла к типи Бешеного Коня и потребовала отдать женщину. Червь ответил им, что его сына нет дома. Тогда индейцы убили любимого коня вождя и забрали Нелли, нанеся тем самым дерзкое оскорбление отсутствовавшему Бешеному Коню.

 

Полковник Брэдли полагал, что к аресту Бешеного Коня должны быть привлечены и военные, Крук, по-видимому, согласился. 4 сентября, после того, как Крук отправился на поиск и поимку вождя Джозефа, Брэдли послал за Бешеным Конём около 400 индейцев, возглавляемых Кларком, и восемь рот 3-го кавалерийского под началом майора Джулиуса Мейсона. Красное Перо и возможно другие, предупредили вождя, и он с Чёрной Шалью, Пинающим Медведем и Мальчиком Ракушкой выехал в агентство Пятнистого Хвоста. В середине дня они достигли небольшого селения оглала близ агентства, где жила овдовевшая мать Чёрной Шали и дядя. Здесь Бешеный Конь оставил свою жену.

 

Гремучая смесь из сторонников и противников Бешеного Коня в любой момент могла привести к его гибели. Касающийся Облаков поспешил из агентства Пятнистого Хвоста к своему другу.  

 

Капитан Дэниел Берк, командующий Кэмп-Шеридан, и военный агент Пятнистого Хвоста Джесси Ли попросили Бешеного Коня проследовать с ними в Кэмп-Шеридан. Там Бешеный Конь пояснил, что оставил агентство Красного Облака, чтобы избежать неприятностей и выразил желание остаться в агентстве Пятнистого Хвоста. Он также сказал, что готов сражаться против нез-персе, несмотря на его желание жить в мире. Однако полковник Брэдли приказал арестовать Бешеного Коня и доставить его в Кэмп-Робинсон. Берк и Ли, понимая, какой пожар может разжечь арест вождя, и, возможно, даже сочувствуя ему, попытались обойти приказ, убедив Бешеного Коня добровольно вернуться в Кэмп-Робинсон. Обещав посодействовать его перемещению в агентство Пятнистого Хвоста, агент Ли вызвался сопроводить Бешеного Коня до Кэмп-Робинсона. Бешеный Конь согласился отправиться с ним утром. Той ночью, вероятно предчувствуя свою гибель, Бешеный Конь много говорил о смерти с Касающимся Облаков. Ранним утром 5 сентября полковник Брэдли прислал ещё один приказ, вновь осложняя ситуацию. Он требовал, чтобы Бешеного Коня доставили как арестованного.  Берк, пытаясь выполнить данное им слово, ответил, что Бешеный Конь прибудет в санитарной повозке в сопровождении трёх скаутов-сержантов: Быстрого Медведя, Высокого Медведя и Касающегося Облаков. Но Бешеный Конь попросил для себя лошадь, чтобы не ехать в санитарной повозке. Ли согласился на свой страх и риск. Группа также включала в себя переводчика Бордо, сторонников Бешеного Коня и несколько скаутов. По словам Ли, Бешеный Конь наконец понял, что стал пленником, когда он после обеда пошёл облегчиться, а за ним последовали скауты. В один момент Ли уснул, а проснувшись, обнаружил исчезновение Бешеного Коня. Он тут же отправил скаутов на его поиски. Но тревога агента была напрасной: Бешеный Конь находился чуть поодаль — он поил коня и беседовал с другой группой лакота, где, вероятно, ему дали пистолет. В Кэмп-Робинсоне Бешеный Конь надеялся встретиться с полковником Брэдли. Но этой встрече не суждено было состояться. Брэдли приказал капитану Джеймсу Кеннигтону посадить Бешеного Коня на гауптвахту и выставить роту Е под началом лейтенанта Генри Лемли на охрану здания. Затем Брэдли и лейтенант Кларк без каких-либо объяснений ушли в свои квартиры. Маленький Большой Человек, придерживая Бешеного Коня за рукав, стал сопровождать его к гауптвахте. Агент Ли не добился встречи с Брэдли. Пытаясь успокоить Бешеного Коня и снять напряжение, Ли сказал вождю, что сейчас уже поздний час для встреч. Также он добавил, что ему не причинят вреда, если он пойдёт с Кеннингтоном. Кеннингтон пошёл по правую руку Бешеного Коня, в то время как Маленький Большой Человек держал его за левую руку. Вокруг гауптвахты собралось сотни индейцев: как сторонников, так и противников вождя. Бешеный Конь надеялся, что проведёт ночь в более-менее комфортных условиях и утром его сопроводят к Брэдли, но внутри здания стояла ужасная вонь, на окнах были закреплены решётки. 

Он, никогда прежде не видевший тюрем, понял, какая участь ему уготовлена. Поворачивающийся Медведь, которому за миг до этого было предложено провести ночь с Бешеным Конём, также осознал истинное предназначение этого сооружения. 

Он выскочил на улицу, крича, что это тюрьма. Бешеный Конь освободил руки и потянулся за пистолетом. Скаут по имени Много Волков сумел выхватить его оружие, и тогда Бешеный Конь взялся за нож. Ещё один нож он вырвал у Маленького Большого Человека, развернулся и бросился к выходу. Маленький Большой Человек пытался схватить его за руки, чтобы задержать, но Бешеный Конь полоснул его ножом по руке. Раздался крик, призывающий пристрелить вождя. Это кричал Американский Конь. К этому стал призывать и Кеннингтон. Маленький Большой Человек вновь попытался схватить Бешеного Коня, но тот сумел освободиться. Затем была недолгая тишина, после которой послышались звуки заряжаемых ружей и передёргивания затворов. Рядовой Уильям Джентлес, сорокасемилетний ирландец, шагнул вперёд и ударил штыком в спину Бешеного Коня дважды, третья попытка оказалась неудачной. Но Бешеный Конь уже упал на землю. Один из очевидцев, Уильям Гарнетт, указывал, что Бешеный Конь, возможно, и сам, случайно, упал на штык во время переполоха. Однако все остальные свидетельства указывают на преднамеренное убийство. Он-Пёс описал две раны на правом боку Бешеного Коня: порез и меньшую по диаметру и более глубокую кровоточащую рану под ним, к тому же он свидетельствовал о наличии кровавой пены на губах Бешеного Коня. Гарнетт указывал на наличие ран на левой стороне. С точки зрения криминалистики, их описание ран не противоречат друг другу и могут расходиться в зависимости от нахождения этих двоих свидетелей по отношению к Бешеному Коню (спереди или сзади). Наиболее подробная информация содержится в свидетельствах доктора МакГилликадди. Спустя несколько минут после нанесения штыкового удара доктор МакГилликадди «обнаружил Бешеного Коня лежащим на спине, стиснувшим зубы, на губах выступила пена, кровь сочилась из штыковой раны над тазом. Пульс был слабым и прерывистым… Я видел, что он умирает…». Позже доктор отметил: «штык прошёл через обе почки и почти проткнул тело насквозь, не достав полдюйма». Человеческие почки расположены в задней части брюшной полости, над тазом, по обе стороны от позвоночного столба. Они окружены жировой тканью, но спереди проступают в брюшную полость. Штыковой удар описанной глубины с любого бока мог пронзить одну или обе почки и попасть в брюшную полость. Если удар наносился справа (видимый сзади), то лезвие могло проткнуть лёгкое, оказавшись в полости грудной клетки, вызвав кровотечение и частичный коллапс нижней части правого лёгкого (о чём можно сделать вывод на основании слов Он-Пёс о крови изо рта и пены на губах, отмеченной доктором МакГилликадди).

Очевидно, что Бешеный Конь умер от геморрагического шока, вызванного штыковой раной в боку, осложнённого частичным пневмотораксом.

Сам Джентлес, убивший Бешеного Коня, умер 20 мая 1878 года, от приступа астмы, находясь в форте Дуглас, штат Юта.

 

Когда Бешеный Конь лежал на земле, Касающийся Облаков опустился на колени рядом с ним и попытался приподнять его голову. Он-Пёс накрыл тело вождя одеялом. Кеннингтон, памятуя о приказе, настаивал на том, чтобы смертельно раненного вождя внесли в тюрьму. Но его распоряжение вызвало шквал негодующих криков со стороны индейцев. Бат Пурье умолял Кеннингтона разместить Бешеного Коня в помещении адъютанта. После двух визитов Макгилликади к Брэдли, полковник 

наконец смягчился и разрешил перенести вождя в помещение адъютанта. Там была детская кроватка, стул и маленький стол со стоявшей на нём керосиновой лампой.

 

Бешеный Конь отказался от кровати, и друзья уложили его на одеяло на пол. Касающийся Облаков, Бат Пурье, Луи Бордо, Макгилликадди, ещё один хирург Чарльз Манн, Червь, агент Ли и несколько других индейцев находились рядом с Бешеным Конём. Доктор МакГилликадди сделал умирающему укол морфия, чтобы облегчить его боль, и тот ненадолго уснул. Отец Бешеного Коня рассказывал о величии своего сына, обвиняя Красное Облако и Пятнистого Хвоста в произошедшем. Когда до полуночи оставалось двадцать минут, величайший военный вождь умер. Касающийся Облаков, глядя на своего друга, произнёс: «Это хорошо; он искал смерти и нашёл её». 

 

Тело Бешеного Коня перенесли в типи Червя, чтобы тот провёл церемонию Сохранения Призрака, которая включала в себя раскрашивание тела убитого красной краской и отрезание пряди волос с его головы (считалось, что локон волос содержит дух человека), окуривание локона свитграссом и помещение его в связку духа. Некоторые из сторонников Бешеного Коня, обезумевшие от горя, в суматохе забыли наставление своего лидера — когда его убьют, раскрасить мёртвое тело красной краской и погрузить в воду, которая возвратит Бешеного Коня к жизни. Если же они не сделают этого, то кости убитого обратятся в камень. После Червь разместил тело Бешеного Коня, завёрнутое в красное одеяло, на помост недалеко от Кэмп-Шеридан.  Ли отметил в своём дневнике, что спустя несколько дней после похорон Червь забеспокоился о том, что коровы могут нарушить покой его сына, и вокруг помоста возвели забор. Как вспоминал Красное Перо, каждую ночь к убитому вождю прилетал орёл, свидетельствуя о том, что духовная сила Бешеного Коня осталась с ним. 

 

13 сентября тело Бешеного Коня поместили в гроб, в который положили трубку, лук и стрелы, оружие и пищу. Гроб разместили на помосте и убили лучшую лошадь вождя.  Согласно другим записям, после проведения церемонии Сохранения Призрака Червь поместил тело сына на ночь на помосте среди ветвей «похоронного дерева», а затем перезахоронил в щели скалы, закрыв камнями, чтобы никто не знал, где покоится Бешеный Конь.  В более альтернативных версиях сообщается о том, что, когда лакота были переселены в резервации Пайн-Ридж и Роузбад, Червь забрал останки сына. Переселение началось 25 октября, но отец Бешеного Коня, по-видимому, отправился в путь на несколько дней позже. Во время пути вдоль ручья Вундед-Ни Червь похоронил своего сына в том месте, где позже случится трагедия с бэндом Пятнистого Вапити. Стружка от Рогов (Ptehé Wóptuȟ'a), известный знахарь, в 1907 году в своём интервью Эли Рикер, утверждал, что только он знает, где похоронен Бешеный Конь. Три года спустя он сказал Уолтеру Мейсону Кэмпу (чикагскому исследователю индейских войн), что участвовал в трёх погребениях Бешеного Коня. Генри Стоящий Медведь, сын Стоящего Медведя, и двоюродный брат Бешеного Коня по материнской линии, в 1910 сказал Кэмпу, что Червь хоронил своего сына ночью в одиночестве, и никто не знает, где его могила. Также Генри Стоящий Медведь заявил, что Бешеный Конь никогда не позволял себя фотографировать, опасаясь, как и многие другие, что фотограф похитит его «тень». Историки сходятся в едином мнении, подтверждая эти слова, что действительно нет ни одного рисунка, фотографии, либо чего-то иного, запечатлевшего образ великого военного лидера. 

В 1940 году Генри Стоящий Медведь, вождь сичангу, встретился со скульптором Корчаком Зюлковски (часто эта фамилия ошибочно переводится как Циолковский). Генри, как и другие лидеры лакота, считал, что необходим мемориал, напоминавший бы людям о истории Америки не только политиками, чьи лица высечены на горе Рашмор, но и её индейскими героями. Зюлковски серьёзно заинтересовался этим проектом, и стал изучать жизнь Бешеного Коня. Вторая мировая война прервала его планы, поскольку Зюлковски отправился добровольцем на фронт. В 1944 году скульптор был ранен в Нормандии. После войны Зюлковски отклонил просьбу правительства США создать военные мемориалы в Европе и принялся за проект Бешеного Коня. В 1946 году Генри Стоящий Медведь и Корчак Зюлковски выбрали монолит высотой в 600 футов, который скульптор назвал Громоголовой горой. Зюлковски приобрёл землю поблизости и создал модель скульптуры Бешеного Коня, сидящего верхом на лошади и вытянутой левой рукой.  Говорят, когда Бешеный Конь сдался в плен, один из евро-американцев спросил в насмешку, где теперь его земли, которые он так яростно защищал. Военный лидер ответил ему: «Мои земли там, где покоятся мои мёртвые». В течение следующих нескольких лет Зюлковски продолжал свои приготовления для масштабного проекта, которые включали строительство дорог, возведение домашней студии, изготовления 741-ступенчатой лестницы и установление определённых руководящих принципов, а именно отказ от государственного финансирования и персонального оклада. Первый взрыв был произведён в 1948 году, а в следующем году работа закипела вовсю, но продвигалась она крайне медленно. Корчак Зюлковски не закончил её: он умер в 1982 году в возрасте 74 лет, но его семья продолжила работу над мечтой скульптора и 1998 году было закончено лицо Бешеного Коня, которое составила в итоге 26,7 метра в высоту и почти 18 метров в ширину. Из-за недостатка средств, которые в основном поступают от посетителей мемориала, чьё количество составляет около миллиона человек в год, работы продолжаются и по сей день. Законченная фигура будет значительно превышать по размерам мемориал американских президентов и будет самым большим памятником в мире – 172 метра в высоту и 192 метра в ширину, что превышает даже высоту египетских пирамид.  

                            Послесловие.

Одна из загадок Бешеного Коня, Ташунко Витко (Его Лошадь Бешеная) - позволил ли он сфотографировать себя, хотя бы однажды? Большинство из тех, кто знал его лично, к примеру, Воптуха ([Woptuh'a] Horn Chips, кузен Ташунко Витко) и Билли Гарнетт  утверждают, что он никогда не позволял себя фотографировать. И даже тогда, когда 6 мая 1877 года он прибыл в форт Робинсон (Небраска), американская пресса не смогла запечатлеть его образ. В настоящее время существует лишь несколько описаний очевидцев тех событий и несколько артефактов, некоторые из которых, скорее всего, подделки. Один из таких артефактов – это скальповая рубаха из коллекции Американского бюро этнографии, приобретенная у Маленького Большого Человека Джоном Бурком. Возможно она и принадлежала Бешеному Коню когда-то, однако все свидетельства очевидцев, к примеру свидетельства Белого Быка, говорят о том, что знаменитый вождь никогда не носил украшений.

Наиболее реальным артефактом является военный свисток из кости орла, набросок которого сделал Уильям Хамфрис Миллер в 1939 году. Бешеный Конь использовал его для подачи команд воинам и всегда носил его при себе, как утверждает Орел Олень (Eagle Elk).

Наиболее часто встречающийся фиктивный портрет Бешеного Коня. Предположительно, фотография сделана в 1877 году в форт-Робинсон и  изначально принадлежала Батисту «Маленькая Летучая Мышь» Гарнье. Снимок впервые был опубликован в 1956 году в книге "С Круком на Роузбад" Дж. В. Воана. На фото ясно видно, что этот  индеец не имеет ни шрамов от пули, ни пороховых ожогов, чуть ниже левой ноздри и глаза, куда пришелся выстрел в упор, после которого Бешеный Конь все же выжил. 

Еще одно из фиктивных изображений вождя - рисунок миссионера мормона, за истинность изображения которого поручилась сестра Бешеного Коня, Джулия Клаун, в своем интервью 1934 года. Это придает ему некоторое правдоподобие, однако,  этот рисунок был сделан после того, как Бешеный Конь был убит, спустя 58 лет и опять же на лице не видно следов от полученного ранения.

Фотография Стэнли Морроу, обозначенная как вождь сиу Бешеный В Палатке (Sioux chief Crazy In The Lodge), лидирующий воин Пятнистого Хвоста. Опять же, мы не видим никаких признаков ранения на лице.

"Вождь оглала, форт Робинсон, 1876 год". В 1876 году Бешеный Конь не мог находиться в форте Робинсон – он не сдавался до мая 1877. К тому же, известный вождь никогда не носил военный головной убор из орлиных перьев, об этом свидетельствуют люди знавшие Ташунко Витко. Да и возраст - на момент смерти Бешеному Коню было 36-37 лет, а этот человек выглядит гораздо старше и вероятно это  Мчащаяся Лошадь (Race Horse), предполагаемый кузен Бешеного Коня.

Фото воина сиу. Он имеет шрам под левым глазом, но не под ноздрей – следовательно, это тоже не Бешеный Конь. Хотя, в его руках крыло ястреба, который являлся вашичунпи (Wasicunpi) - духом хранителем Ташунко Витко и к тому же у него светлые волосы, не такие как у остальных индейцев - что было правдой, Маленький Убийца указывал так же и на "длинный прямой нос" Бешеного Коня.

Еще одна подделка - и снова обратите внимание на возраст и головной убор.

Это фотография из семейного альбома Стоящего Медведя, она опубликована в книге "Бешеный Конь: жизнь лакота" Кингсли Брэйя - вторая жена Бешеного Коня - Женщина Черная Шаль (Black Shawl Woman). Однако, так не выглядит женщина истощенная чахоткой, стоящая на пороге смерти и к тому же, Женщина Черная Шаль умерла от туберкулеза вскоре после того, как был убит Бешеный Конь, да и строение за ее спиной выглядит слишком впечатляющим, в отличии от тех, которые существовали в форте Робинсон в 1877г.

Эта фотография из книги "Смерть Бешеного Коня: трагический эпизод в истории лакота" под редакцией Ричарда Нардорфа указывающая на третью жену вождя – Хелен "Нелли" Ларави.

 

 

 

Перевод: Александр Caksi *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.

Убить орла. Глава из книги Э. Кадлецек и М. Кадлецек «Убить орла: индейский взгляд на последние дни Бешеного Коня» (1981).

Как только всадник показался из-за поворота в долине Бобров, Раненая Лошадь, жена Быстрого Грома, узнала военного вождя Бешеного Коня. Быстрый Гром тут же попросил жену приготовить обед, чтобы откушать вместе со своим кузеном (они всегда называли друг друга кузенами в знак особой дружбы). Во время приготовления пищи она слышала, как мужчины деловито разговаривали друг с другом, но не могла разобрать, что именно они говорили. Бешеный Конь объяснил Быстрому Грому, что ищет доброго совета и духовного руководства. Он говорил, что до него доходят слухи об аресте, который может произойти в любой момент. Рассказывал о друзьях, которые приносили вести о том, что его собираются отправить в тюрьму, а его людей переселить на Миссури, и они умоляют сделать что-нибудь, чтобы предотвратить это. Он добавил, что помимо разговора с Быстрым Громом, прибыл в долину Бобров помолиться, так как она являлась важным местом для его народа и могла принести ему умиротворенность или, по крайне мере, душевное спокойствие. Должностные лица ранее уже проинформировали Быстрого Грома, как армейского скаута, о том, что Бешеный Конь должен объявиться здесь, поэтому он предложил Бешеному Коню отправиться вместе с ним в форт Робинсон для переговоров с командиром. В лагере Быстрого Грома близ Бивер-Крик Бешеный Конь поел в последний раз и последний раз выпил кофе. Когда они покинули лагерь, Быстрый Гром взялся за вожжи, управляя запряженными мулами, Бешеный Конь сел рядом с ним, привязав свою лошадь к фургону. Жена Быстрого Грома расположилась в задней части фургона. По пути к ним присоединились еще несколько друзей. Даже его родители последовали за ними, держась позади на расстоянии.
В Кэмп-Шеридан их встретили армейские офицеры. Позже майор Берк и лейтенант Джесси М. Ли, ехавшие впереди, обсудили качества Бешеного Коня. Они пришли к выводу, что он станет великим человеком среди своего народа, потому что его никогда не смогут приручить, как старых вождей, используя дипломатию и убеждения, чтобы достигнуть преимущества. Вождь прям и честен в разговоре и он из тех, кто держит свои обещания.
Когда группа достигла Кэмп-Робинсон, она представляла из себя довольно внушительную процессию - по пути к ним присоединились индейские скауты, полицейские и другие воины. Когда эта процессия оставили позади агентство Красного Облака, взволнованный агент поспешил отправить послание в штаб-квартиру: «Агентство Красное Облако, 5 сентября 1877 года. Бешеный Конь был схвачен. Большое количество индейских солдат, содержащих его под стражей, только что минули агентство, следуя к форту. Все спокойно». Приказы из Вашингтона, отправленные в Кэмп-Робинсон, предписывали взять Бешеного Коня под стражу. Хотя некоторые из индейцев знали об этом, никто не сообщил военному вождю о том, что он арестован, так как это, возможно, создало бы проблемы.
Около трехсот его родичей и друзей были тогда с ним.
Согласно армейским планам в полночь Бешеного Коня должны были увезти из лагеря и поездом отправить на Драй-Тортугас, группу островов у побережья Флориды.
Совершенно не подозревая об этой интриге Бешеный Конь прибыл в Кэмп-Робинсон и направился к командирскому зданию. Судя по тому, как Бешеный Конь вел себя, он не догадывался о предстоящем аресте. Хотя вождь шел с Быстрым Громом, он отстал от него на несколько шагов. Раненая Лошадь, следовавшая за ними, увидела конвоира, ходившего взад и вперед. Быстрый Гром уже подошел к зданию. Он полагал, что Бешеный Конь идет позади него, но Бешеного Коня уже сопровождали другие люди и вели его в другом направлении. Сам Бешеный Конь полагал, что Быстрый Гром следует за ним. Когда же он оглянулся и увидел, что его друг идет совсем в другую сторону, он выкрикнул на лакота: «Кузен, ты привел меня в плохое место». В то время, когда его уже подталкивали в дверной проем, подбежал Маленький Большой Человек и сказал Бешеному Коню, что его арестовали и он должен защищать себя, его запрут, как только он войдет туда. Бешеный Конь, который думал, что идет на встречу с командиром форта, не мог поверить тому, что услышал, но, когда он увидел решетки на окнах, понял - это гауптвахта. Когда другой индеец выкрикнул: «Сделай же что-нибудь», - Бешеный Конь выхватил нож и попытался вырваться, но Маленький Большой Человек схватил его за руки.
"Множество индейцев просто дрожало от гнева, две стороны, каждая с взведенными револьверами в руках, изгибаясь и раскачиваясь, подобно припавшим к земле тиграм, готовым наброситься и перегрызть друг другу глотки», - последователи Бешеного Коня с одной стороны и скауты с другой. Все вокруг здания интендантства и до Солджер-Крик было "бурлящей массой из упряжек, лошадей и индейцев".

Бешеный Конь и Маленький Большой Человек боролись друг с другом. Скауты взвели свои пистолеты, но у них был приказ от офицера - не стрелять. Как только Бешеный Конь получил небольшое преимущество, он вывернулся, резанув запястье своего противника. Индейцы говорят, что там был дядя Бешеного Коня, который, тронутый призывом племянника: "Отпустите меня!", ударил Маленького Большого Человека ружейным прикладом в живот, сказав: "Вечно ты путаешься под ногами!". От удара Маленький Большой Человек упал на спину на землю.

Быстрый Медведь, Черная Ворона и Быстрый Гром схватили Бешеного Коня, пытаясь остановить его необузданное сопротивление. Но белый солдат, Уильям Джентлес, сделал выпад в сторону Бешеного Коня, вонзив штык в его бок. Штык прошел через обе почки и почти проткнул тело насквозь. Вождь Чипс, оглала, и вождь Вращающийся Медведь, брюле, схватили его руки, чтобы поддержать, но Бешеный Конь упал на землю лицом вниз, корчась и стеная, в то время как кровь хлынула из глубокой раны. Жена Быстрого Грома слышала, как он произнес: "Кузен, ты убил меня. Ты с белым человеком!» Как только Раненая Лошадь увидела упавшего Бешеного Коня, она запела Песнь Смерти для него и накрыла своим одеялом. Быстрый Гром был потрясен!
Ему было поручено (на самом деле приказано) доставить Бешеного Коня. И он сделал то, что обещал сделать, думая, что Бешеный Конь приглашен на беседу, но не для того, чтобы быть заключенным в тюрьму или убитым. Он не знал, что делать. Его обманули. Он взорвался гневом на своих командиров и, если бы рядом не было индейских миротворцев, он дал бы выход своим чувствам и начал войну прямо там. Все были сконфужены. Даже товарищи, которые были против Бешеного Коня, не ожидали, что на него нападут.
Бешеный Конь умер ночью; вождь Американский Конь завернул его мертвое тело в одеяло. Позже четверо солдат приготовили фургон, запрягли в него мулов. Громовому Ястребу помогли уложить тело в фургон, однако никто не хотел управлять фургоном, и лишь двое скаутов дали свое согласие. Они считали, что в лагере может начаться волнение, и разгневанные воины убьют тех, кто пытается увезти тело. По пути, как говорят, индеец, все тот же дядя Бешеного Коня, что так успешно вывел из строя Маленького Большого Человека, направил ружье на возницу. Перепуганный парень быстро упал на колени своему спутнику, который отговорил индейца стрелять. Фургон проехал немного на восток от лагеря, где человек остался дожидаться отца Бешеного Коня, чтобы тот забрал тело.

Слухи распространялись быстро. Еще до того, как Бешеный Конь испустил последний вздох, история о том, что он сам ударил себя ножом, достигла Кэмп-Шеридан. Незамедлительные официальные рапорты противоречили друг другу. На следующий день агент Ирвин сообщил уполномоченному по делам индейцев: "Бешеный Конь сопротивлялся в тот вечер, когда должен был быть заключен в тюрьму; он спрятал оружие; яростно сражался и был убит. . . . Бешеный Конь ранил Маленького Большого Человека». Лейтенант Кларк представил более детальный доклад об убийстве: ". . . хотя и окруженный белыми и индейцами, он сделал отчаянную попытку прорваться, ударив ножом Маленького Большого Человека (державшего его) в руку и в потасовке получил удар в живот.

"Похоже, он считал, что это было сделано штыком одного из солдат, но точно определить невозможно, поскольку врачи по виду раны полагали, что она могла быть нанесена его собственным ножом. Он умер в 23:40".
В целом, очевидцы согласны с тем, что Бешеный Конь был убит штыком, их свидетельства различаются лишь в некоторых деталях. Доктор МакГилликадди сказал: "Я видел, как арестованный вошел в караульное помещение по соседству, из которого он незамедлительно выскочил, обнажив нож, пытаясь освободиться, я стоял в сорока футах от него, когда один из охранников, рядовой 9-ой пехоты, нанес удар штыком в живот вождя и тот упал на землю».

Согласно лейтенанту Джесси М. Ли: " . . . именно тогда караульный пехотинец сделал успешный выпад, и Бешеный Конь упал, смертельно раненый, с глубокой колотой раной в его правом боку".
Люси, жена капитана, сказала, что после того, как Бешеный Конь вошел в караульное помещение, "он вскинул свои руки и резко отпрыгнул к двери, одновременно вытаскивая спрятанный где-то на его теле нож, который попытался использовать для убийства офицера, и он сделал бы это, если бы не другой индеец, Маленький Большой Человек, который схватил обезумевшего вождя и помешал ему, получив при этом ранение в руку.
Бешеный Конь продолжил прорываться к двери, и, пока делал это, был поражен штыком одного из охранников. Он упал на землю, жалобно стеная".
Уильям Гарнет старался оправдать солдата, убившего Бешеного Коня: "В то время солдат опустил свое оружие на вытянутых на всю длину руках, как бы делая колющий удар. В этот момент Бешеный Конь рванулся к нему в отчаянной попытке вырваться, и штык пронзил его бок, пройдя сквозь тело через обе почки".
Он Пес, некогда сражавшийся бок о бок Бешеным Конем, был с ним когда его убили. "Вскоре после того, как Бешеного Коня ввели в тюрьму, послышался шум. Он имел при себе револьвер и попытался достать его, но у него вырвали оружие. Тогда он выхватил спрятанный нож. Американский Конь и Красное Облако закричали своим людям: «Убейте его!». Белый часовой, стоявший на карауле при входе, подбежал к Бешеному Коню сзади, пока тот дрался с индейцами-полицейскими, и ударил дважды штыком. Бешеный Конь вскрикнул: «Они пронзили меня!».
Красное Перо, младший брат первой жены Бешеного Коня и член его бэнда, также присутствовал там.
Он слышал разговор внутри гауптвахты: «скауты Пятнистого Хвоста выкрикнули: «Это тюрьма!» и, оставив Бешеного Коня, выбежали наружу. Бешеный Конь, вытащив свой нож, бросился за ними. Маленький Большой Человек, обещавший солдатам оставаться с Бешеным Конем, схватил его за руки и стал заворачивать их за спину. Бешеный Конь резанул его запястья, когда тот пытался выхватить у него нож. Часовой подошел к нему сзади и ударил. Штык пронзил почки. Это произошло незадолго до заката".
Какими бы ни были детали убийства Бешеного Коня, великий военный вождь был мертв. 

 

Перевод Александрa Caksi *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.

Хелен Петерсон

Исполнительный директор Национального конгресса американских индейцев  с 1953 по 1962 год, специальный помощник уполномоченного Бюро по делам индейцев в Вашингтоне, правительственный служащий Бюро по делам индейцев в Портленде, исполнительный директор Комиссии Денвера по связям с общественностью, председатель Национального комитета по индейской работе для епископальной церкви...это лишь неполный список должностей, которые занимала Хелен Петерсон.

 

 Хелен Петерсон родилась в бедной семье в резервации Пайн-Ридж, Южная Дакота, 3 августа 1915 года. Несмотря на свое шайенское наследие, она была записана как оглала. Бабушка с детских лет прививала Хелен любовь к традициям и культуре лакота. После окончания школы Хей-Спрингс в 1932 году, Петерсон поступила в педагогический колледж Небраски и получила степень бакалавра в колледже Колорадо. Она устроилась на работу в качестве секретаря отдела образования колледжа, но вскоре стала участником  Индейской правовой организации в Денвере и, в конечном итоге, — директором Совета Роки-Маунтин по межамериканским делам. В 1948 году Петерсон основала Денверскую комиссию по связям с общественностью. В том же году она вступила в Национальный конгресс американских индейцев. Эта национальная организация была основана в 1944 году индейскими  лидерами из более чем 100 племен. Целями организации были: сохранение индейской культуры, продвижение прав индейцев и поддержание земельных основ племенных групп. Формирование НКАИ являлось частью движения к пан-индеанизму, сторонники которого считали, что индейцы разных племен сталкиваются с одними и теми же проблемами, такими как дискриминация, нищета и несправедливое обращение со стороны правительства США, а следовательно - представители разных племен должны приложить все силы к объединению и решать эти проблемы сообща.

 В 1949 году Петерсон побывала в Куско, Перу, на межамериканской индейской конференции  в качестве советника американской делегации.

 Хелен Петерсон стала исполнительным директором НКАИ в 1953 году, который ознаменовал появление серьезной угрозы для индейских народов. В том году Конгресс принял решение отказаться от финансовых и юридических обязанностей по договорам ранее заключенным со многими племенами. Правительство утверждало, что отношения с индейцами должны быть такими же, как и с любыми другими американскими гражданами.  Но, большинство индейских лидеров выступили против этой политики, ставшей известной как "терминация".  Они прекрасно понимали что без государственных средств на образование, здравоохранение и жилье, племена, попавшие под терминацию, станут еще беднее. Во главе с Хелен Петерсон НКАИ помогли организовать в 1961 году индейскую конференцию по Хартии в Чикаго, в которой участвовало около 500 человек из 67 племен. Члены конференции приняли манифест - деклорацию индейских целей - в которой потребовали от правительства позволить индейским лидерам активно участвовать  в формировании его политики. Терминация же была объявлена «величайшей угрозой для индейского выживания, после военных кампаний 1800-х годов». Это давление со стороны коренного населения заставило чиновников пересмотреть политику терминации и, в итоге, отказаться от нее. Конференция в Чикаго продемонстрировала индейцам какого эффекта можно достичь работая сообща, открыв новую эру индейской активности с формированием движений за права индейцев в конце 1960-х и начале 1970-х годов.

 Петерсон оставила свой пост в НКАИ в 1961 году и вернулась в Денвер, продолжив работу в комиссии по связям с общественностью, а позже стала сотрудником Бюро по делам индейцев.  В 1970 году она стала первой женщиной-помощником уполномоченного по делам индейцев. До выхода на пенсию в 1985 году Петерсон также работала в офисе БДИ в городе Портленд штат Орегон, куда переехала в 1978 году, чтобы быть поближе к семье сына . Там Хелен основала Церковь Четырех Ветров - экуменическое пастырство для городских индейцев. Макс Петерсон, ее сын, вспоминал, как мать работала до поздней ночи, а рано утром была уже на ногах. На протяжении всей своей жизни Петерсон читала лекции по правам индейцев, неоднократно получая за это награды. С учетом ее выдающихся заслуг в Колумбийском университете она была названа «выдающимся индейским гражданином» в 1968 году на Индейской выставке, а также стала почетным доктором педагогического колледжа Чадрон.

Хелен Петерсон умерла в доме престарелых в Ванкувере, штат Вашингтон, 10 июля 2000 года  от осложнений связанных с болезнью Паркинсона.

 

Перевод: Александр Caksi * Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.