Сказания американских индейцев. Путь испытания (глава шестая).

На равнину опустилась осенняя ночь.  Откидные створки типи в форме конусов плавно развевались на ветру.  На низком ночном небе, усеянном горящими точками, одна из самых ярких звёзд заглянула в дымовое отверстие типи между реющими отворотами на двух дакота, беседующих в темноте.  Под мягким светом звезды свыше, девушка, отметившая своё двадцатое лето,  на ложе из ля дника (свитграсс), пила бессонными очами спелое звёздное сияние. На противоположной стороне типи за очагом в центре расстелила свой коврик старушка.  Едва она устроилась для сна, желание поведать историю побудило  её сесть.
Её глаза были плотно закрыты.  Тонкой ладонью она поглаживала свои остриженные в порыве волосы.
- Да, моя внучка, легенда говорит, что большие яркие звёзды – старые мудрые воины, а тусклые маленькие – прекрасные молодцы, - сказала она высоким дрожащим голосом.
- В таком случае, та, что смотрит в наше дымовое отверстие, вон там, является моим дорогим старым дедушкой, - сказала, растягивая слова в размышлениях, молодая женщина.
Её мягкий богатый голос плыл по типи сквозь темноту, по горке остывшего пепла в центре огня и достигал ушей старухи, которая сидела, онемев, в тихой мечтательности.  Отсюда он летел со вистом на крыльях снегов многих зим, пока не проникал в горячий светящийся эфир бабушкиной юности.
****
- Послушай! Я будто снова молода.  Как сейчас мне вспоминается день смерти твоего деда. Я имею ввиду старшего, поскольку их было двое.  Они походили на близнецов, хотя и не были братьями, но были неразлучными друзьями! Всё,  и хорошее, и дурное они делили на двоих, за исключением одного, сделавшего их безумными.  В этом-то разгорячённом коварстве младший убил старшего – своего самого близкого друга.  Он убил своего старшего брата, с которым долгое время был связан узами семьи.
Голос старухи осёкся. Раскачиваясь своими сутулыми плечами туда-сюда, сидя на ногах,  она бессмысленно бормотала тише дыхания своего. Её крепко закрытые против ночи глаза, созерцали позади себя свет прошлых дней. Она снова видела, как стелющееся чёрное облако вновь разносится по земле. Её уши слышали глубокое рокотание бури на западе. Она низко наклонила сжимаемую руками голову, в то время, как гневные громовержцы пронзительно кричали через небо.
- Хэй! Хэй! (Нет! Нет!), - стонала беззубая старуха в гневе, который она же и разбудила.
Но блистающий мир, впоследствии сделавший людей радостными в жёлтом солнечном свете, теперь вёл её память сквозь смятение вперёд.
- Как быстро, как громко стучит моё сердце, ведь я слышу страшный рассказ вестника! От свежей могилы убитого он спешит к нашему типи. Неторопливо скрестив свои колени, он сел без спросу возле моего отца, куря трубку с длинным стеблем. Как следует отдышавшись,  начал:

- Он был единственным сыном и крепко любимым братом.

Дикими подозрительными глазами он взглянул на меня, как на союзницу человека-убийцы, моего возлюбленного. Мой отец, выдыхал душистый дым, соглашаясь:

- Хоу.

Затем прервав сплетника с широко открытыми глазами с «Эйа» на губах, спросил:

- Мой друг, ты будешь курить? - он взял трубку за чашечку из красного камня и указал длинным тонким стеблем на человека.

- Да, да, мой друг, - ответил тот и протянул длинную коричневую руку.

Сердцеед для многих он выпустил облако синего дыма, которое висело между нами. Но даже через дымовую завесу я видела, как его острые чёрные глаза блестели на меня. Я желала спросить о том, какая гибель ожидала молодого убийцу, но не осмеливалась открыть своих губ, чтобы вместо этого не зайтись в крике. Мой отец поставил вопрос ребром. Возвращая трубку, человек ответил:

- У вождя и избранных мужчин был совет. Они согласились в том, что не безопасно позволять убийце оставаться свободным среди нас. Тот, кто убил одного из нашего племени, является нашим врагом и должен принять участь жертвы.

Мои виски пульсировали как пара сердец!

В то время, пока я слушала, вестник покинул типи моего отца. Идя твёрдой раскачивающейся походкой в такт стуку копыт его пони, он объявил громким голосом (Прислушайся! Я помню эти слова и теперь):

- Хо-по! Люди, слушайте! Совершено ужасное дело. Два друга, два брата в сердце поссорились. Ныне один погребён на холме, в то время, как другой, страшный человек-убийца, сидит в его жилище.

Вождь нашего племени сказал:

- Тот, кто убивает одно из наших соплеменников, продолжает дело врага. За это его нужно судить. Позвольте отцу умершего выбрать способ пытки или отнятия жизни. Он, страдающий от мертвенно-бледной боли, один может судить о том, насколько суровым должно быть мстительное наказание за такую несправедливость.

И было так.

- Ну же, каждый засвидетельствует наказание того, кто убил своего лучшего друга, назначенное отцом. Диких скаковых лошадей теперь ловят арканом. Убийце надлежит оседлать и объездить непокорное животное. Вы все становитесь в две параллельные линии, начиная от центрального типи семейства воинов, потерявших своего родственника, до типи напротив, стоящего в большом внешнем кольце. В этом широком пространстве между вами и будет проходить путь испытания. От внешнего кольца села наездник должен будет проскакать на осёдланном пони до центра. Если преодолев всё расстояние, убийца достигнет центрального шатра всё ещё сидящим на спине животного, его жизнь спасена и ему даровано прощение. Но если он упадёт, он сам выберет смерть.

Теперь слова вестника утихли. Безмолвие объяло деревню, затаившую дыхание, спешащими ногами, разрывающую перед собой со свистом высокую траву. Рыдающие женщины поспешили на день слушания обвинения. Приглушённый стон на круглой площади лагеря невыносим. С лицом, спрятанным в складках одеяла, я бегу с толпой к открытой местности внешнего круга деревни. Через мгновение два массива высоких человека с торжественными лицами открывают путь судебного процесса. Ах! Я вижу, как пара сильных мужчин пытаются привести ловимого арканом пони, мечущегося и вздыбающегося, с белой пеной, летящей изо рта. Я задыхаюсь с болью, поскольку лишь одна я признаю своего прекрасного возлюбленного, идущего навстречу борьбе с пони. «Не упади! Выбери жизнь и меня!», кричу я в груди, а губы свои прикрываю одеялом. Не медля, он запрыгивает на напуганное животное и мужчины разжимают хватку. Как стрела взметнулся из глубокого поклона с раздувшимися ноздрями скакун, ринувшись на полпути к центральному типи. Со всей своей силой наездник натянул узды. Пони остановился с деревянными ногами. Наездник с силой был брошен вперёд, но не упал. Теперь сошедшее с ума существо разбивало землю взлетающими копытами. Линии влияний мужчин и женщин отхлынули наружу. Теперь они стояли вдалеке, на безопасном расстоянии от ударов ногами фыркающего животного.

Индейский пони свиреп с его большими чёрными глазами, выпирающими из их гнёзд. С выгнутой спиной и носом у самой земли он прыгал в воздух. Я закрыла глаза. Я не вижу его падения.

Громкий хриплый крик вырывается из глоток мужчин и женщин. Я открываю глаза. Дикая лошадь завоёвана. Мой возлюбленный спешился у входного проёма центрального типи. Пони, мокрый от пота и дрожащий от усталости, стоит как виноватая собака в стороне от хозяина. Здесь, при входе в жилище, сидят отец, мать и сестра, понёсшие тяжёлую утрату. Старый воин-отец встаёт. Сделав вперёд два широких шага, он хватает руку убийцы своего единственного сына. Пожимает её так, чтобы люди могли видеть, плачет со страдающим голосом:

- Мой сын!

Ропот удивления несётся над людьми как порыв внезапного ветра.

Мать с заплаканными глазами, с волосами, покрывающими всю площадь её спины также поднимается.

- Мой сын! – приветствует она моего возлюбленного. Но на втором слове голос её начинает дрожать и она отворачивается в рыданиях.

Молодые люди устремляют глаза на юную девушку. Она не шевелится. Сидит она неподвижная со склонённой головой. Старый воин говорит с нею:

- Обменяйся рукопожатием с храбрым молодым воином, моя маленькая дочь. Он много лет был другом твоего брата. Теперь он должен стать другом тебе.

После этих слов девушка поднимается с земли. Медленно протягивая свою тонкую руку, она вскрикивает:

- Мой брат!

Конец испытания.


- Бабушка! – восклицает в раздражении девочка из зарослей ля дника, - неужели это правда?

- Не совсем, - ответила бабушка с теплотой в голосе. Всё это действительно было. В течении пятнадцати зим нашей праведной жизни множество пони проходило через наши руки, но этот маленький победитель, Охиеса, был постоянным членом нашей семьи. Через продолжительное время, в один печальный день твой дедушка умер, а Охиеса был убит на его могиле.

Не смотря на то, что различные скопления звёзд, движущиеся сквозь небеса, говорили о том, насколько глубоко ночь была в своём зените, старая женщина-дакота отважилась на истолкование церемонии похорон.

- Моя внучка, я храню небольшое священное знание в моём сердце. Конечно, ты уже достаточно взрослая, чтобы понять его.

****

Наш мудрый знахарь сказал, что я должна поторопиться и отправить Охиесу вслед за его хозяином. Случайно в поездке вдоль призрачного пути твой дедушка утомится и пожелает в своём сердце видеть своего пони. Животное уже напало на дух следа, начерченного тем тонким едва уловимым пожеланием. Хозяин и зверь вместе вошли в следующую стоянку для жилья – подземную.

Женщина оборвала свой рассказ. Но только лишь глубокое размеренное дыхание девочки прерывало тишину, убаюканную ночным ветром для сна.

- Хинну! Хинну! Спит! Я говорила в темноте не услышанная. А ведь я действительно желала, чтобы девочка приняла к сердцу этот священный рассказ, - бормотала она ворчливо.

Устроившись в ворохе травы своей постели, девушка сонно перешла в другое своё видение. А звезда покровителя в ночном небе сияла с состраданием, спуская свои лучи вниз на небольшое типи на равнине.

- Бабушка! – восклицает в раздражении девочка из зарослей ля

дника, - неужели это правда?

- Не совсем, - ответила бабушка с теплотой в голосе. Всё это действительно было. В течении пятнадцати зим нашей праведной жизни множество пони проходило через наши руки, но этот маленький победитель, Охиеса, был постоянным членом нашей семьи. Через продолжительное время, в один печальный день твой дедушка умер, а Охиеса был убит на его могиле.

Не смотря на то, что различные скопления звёзд, движущиеся сквозь небеса, говорили о том, насколько глубоко ночь была в своём зените, старая женщина-дакота отважилась на истолкование церемонии похорон.

- Моя внучка, я храню небольшое священное знание в моём сердце. Конечно, ты уже достаточно взрослая, чтобы понять его.

****

Наш мудрый знахарь сказал, что я должна поторопиться и отправить Охиесу вслед за его хозяином. Случайно в поездке вдоль призрачного пути твой дедушка утомится и пожелает в своём сердце видеть своего пони. Животное уже напало на дух следа, начерченного тем тонким едва уловимым пожеланием. Хозяин и зверь вместе вошли в следующую стоянку для жилья – подземную.

Женщина оборвала свой рассказ. Но только лишь глубокое размеренное дыхание девочки прерывало тишину, убаюканную ночным ветром для сна.

- Хинну! Хинну! Спит! Я говорила в темноте не услышанная. А ведь я действительно желала, чтобы девочка приняла к сердцу этот священный рассказ, - бормотала она ворчливо.

Устроившись в ворохе травы своей постели, девушка сонно перешла в другое своё видение. А звезда покровителя в ночном небе сияла с состраданием, спуская свои лучи вниз на небольшое типи на равнине.



Перевод с английского – Родионова Ольга. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.