Сказания американских индейцев. Дочь воина (глава седьмая).

В тени дня большого типи, с красными дымящимися отворотами, со скрещенными ногами сидел воин-отец. Его голова была наклонена так, что он с лёгкостью охватывал взглядом всю линию горизонта восточной стороны.

Он был самым храбрым воином вождя. Героическими свершениями он заслужил преимущество укрепить своё типи в великом круге жилищ.

Также, он был одним из самых щедрых дарителей беззубым старикам. Из-за этого-то он и был наделён красными отворотами на его доме в форме конуса. Своими почестями воин гордился. А ночами неутомимо тренировался для своих храбрых свершений.

Хотя типи и доставлял удовольствие, больше чем им он гордился своей дочерью с чёрными глазами восьми крепких зим от роду. Когда он сидел на мягкой траве со своей женой, склонившейся над своей работой с бисером, то пел песнь танца и слегка постукивал в ритм своими сухими руками.

Его проницательный взор смягчался, когда смотрел на маленькое танцующее тело на зелени травы перед ним.

Туси берёт свой первый урок танцев. Её туго заплетённые волосы изгибаются по ушам с обеих сторон как два маленьких рожка, которые блестят на летнем солнце. Ноги стоят близко друг к другу в уютных мокасинах, а крошечная рука прижата к поясу, чтобы придерживать длинный ряд бусинок, свисающих с её голой шеи, она сгибает колени мягко – в ритм голоса её отца.

Вскоре она осмелевает и начинает сложное движение, немного восходящее и идущее боком по кругу. Ещё немного и песня начинает завершаться в своей последней интонации, и маленькая женщина, одетая в украшенную бисером замшу, садится около старшей. Как и её мать, она садится на ноги. Воин повторяет последний припев. Снова Туси вскакивает на ноги и протанцовывает несколько заключительных жестов.

Когда действо прекратилось, пожилой человек с короткими густыми волосами, свободно спадающими на его квадратные плечи, подъезжает позади их компании и легко спрыгивает со спины своего пони. Бросив, изготовленную из сыромятной кожи узду на землю, он лениво падает на траву.

- Хуна, ты скоро вернулся, - сказал воин, протягивая руку своей маленькой дочери.

Тут же ребёнок побежал в сторону отца и крепко прижался к нему, в то время как он нежно разместил всю свою силу вокруг неё. И отец, и ребёнок, рассматривая фигуру на траве, ждут ответа этого человека.

- Верно, - начал человек с акцентом чужеземца, - это ночь танца.

- Хуна! - пробормотал воин с некоторым удивлением.

Оперевшись на свои локти, человек поднял лицо. Его особенностью был южный тип черт. Он был взят из лагеря врага вместе с несколькими пленными много лет тому назад отцом Туси. Но необычайные качества врага покорили сердце воина сиу, и в течение прошлых трёх зим у пленника была свобода. Он снова был возведён в звание настоящего человека. Его волосам позволили отрасти. А сам он принял решение остаться в семье воина.

- Хуна!- снова проговорил отец-воин. Затем, повернувшись к своей маленькой дочери, спросил:

- Туси, ты слышала это?

- Да, отец, и я собираюсь танцевать сегодня вечером.

С этими словами она высвободилась из его рук и радостно зарезвилась.

Среди её смеха прозвучал голос матери с упрёком:

- Моё дитя, в честь первого танца твой отец должен сделать щедрый подарок. Его пони дики и бродят за большой горой. Поросить, чтобы он сотворил что-то соответственное случаю? – с сомнением спросила она под взором двух озадаченных глаз, смотрящих на неё.

- Пони из стада, мама, быстроногого пони из стада! – прокричала Туси с внезапным воодушевлением.

Тыча маленьким указательным пальцем в человека, лежащего на траве, она кричала:

- Дядя, завтра ты отправишься за пони! – и довольная своим решением проблемы она резво подпрыгнула.


Её ребяческая вера в старших не знала границ человеческих возможностей и беззаветно думала о том, что взрослые способны совершить что угодно.

- Хэхоб! – воскликнула мать с возрастающим звуком, подразумевая упрёк слишком оживившемуся духу своего ребёнка, уравновешивая его отрицанием.

Тут же среди неловкого момента человек произнёс:

- Хоу! Что ж, я пойду, раз Туси так велит мне!

Эти слова восхитили маленькие чёрные глаза, переполнившиеся светом. Стоя перед сильным человеком, она от радости захлопала в маленькие коричневые ладоши.

- Это приносит мне радость! Моё сердце счастливо! Пойдите, пойдите, дядя и приведите мне красивого пони! – кричала она.

Немедленно она принялась было скакать, но в порыве сдержала свой наклон так, как стояла. На том языке, на котором изъяснялся их гость, поскольку он научил её многим словам и фразам, она рассыпалась в благодарности:

- Спасибо, хороший дядя, спасибо! – поблагодарила она словами, переполненными чистой благодарностью.

Гордый отец улыбался, суживая глаза, и одобрительно пробормотал:

- Хоуо! Хечету!

Как и её мать, Туси имела точный рисунок бровей и немного вытянутые ноздри, но крепостью своего сложения она напоминала отца.

В течение долгого времени как преданная дочь, она сидела в своём типи, мастерила украшения из бисера для замши отца, в то время как он стремился предотвратить всякое вторжение к ней поклонников, не достойных гордости его старого сердца. Но сегодня Туси не была одна в своём жилище. Явился храбрый молодой воин и сел, слегка наклонившись, на подстилку у входа. В тишине он стал рассматривать лепестки дикой розы, распускающиеся на мягкой оленьей коже. Молодая женщина проворно нанизывала маленькие бусинки на серебристую нить сухожилия и превращала их в прекрасный цветочный рисунок. Наконец, низким-низким голосом молодой человек сказал:

- Солнце давно миновало зенит. И теперь только лишь на высоту роста человека оно поднимается над западным краем земли. Я пришёл сказать тебе, что завтра я присоединяюсь к военному отряду.

Он делает паузу для ответа, но голова девушки склоняется ещё ниже к замше, а её губы остаются твёрдо сомкнуты. Тогда он продолжает:

- Вчера вечером при свете луны я встретил твоего отца-воина. Казалось, что он знал о том, что я только что отступил от твоего типи. Боюсь, что ему это не нравится, хотя он и был тих и приветлив. Я остановился на его пути. С той смелостью, на какую только был способен, я попросил у него его единственную дочь в то время, как моё сердце неуёмно стучало. Распрямившись во весь свой высокий рост и поправив свою свободную одежду по фигуре, он высветил на меня пару своих пронзительных глаз.

- Молодой человек, - сказал он размеренным голосом, охладившим меня до костей, - послушай меня. Ни что иное, как скальп врага, снятый твоей собственной рукой, послужит выкупом Туси в качестве жены.

После таких слов он развернулся на пятках и ушёл проч.

Туси отложила свою работу. Серьёзными глазами она взглянула в лицо возлюбленного.

- Сердце моего отца, в действительности, доброе. Но он хочет знать храбр ли ты и верен ли, - пробормотала девушка, которая не желала никаких распрей между двумя любимыми ею людьми.

Поднявшись, чтобы уйти, молодой воин протянул правую руку.

- Возьми мою руку твёрдо один раз, прежде чем я покину тебя, хойе. Пообещай, будешь ли ты молиться и ждать моего возвращения?

Туси только лишь кивнула в знак согласия, поскольку простые слова здесь были бессильны.

С ранним рассветом весь лагерь проснулся с песней. Мужчины и женщины пели в честь храбрости и победы. Они воодушевляли переполненную грудь раскрашенных воителей, восседавших на своих диких скаковых пони, украшенных зелёными ветвями деревьев.

Медленно объезжая большое кольцо из стоящих тут и там типи в форме конусов, каждый громко поющий воин клянётся отомстить за свершившуюся несправедливость и вскидывает обнажённую бронзовую руку к фиолетовому востоку, призывая Великий Дух,  чтобы тот услышал клятву. Все, совершившие этот обряд, из поющего отряда воинов скачут далеко на юг.

Верхом на пони, нагруженными едой и замшей, отправились в след за воинами и храбрые пожилые женщины. Среди впереди скачущих молодая женщина в искусно украшенном бисером платье из оленьей кожи. Гордо восседающая, она обуздала единственной петлёй из сыромятной кожи пони с дикими глазами.

Это Туси на боевом коне своего отца. Так отряд из индейских воинов и воительниц скрывается за южным горизонтом.

Их путь проходит в самой близи пограничной с врагом области. Сумерки насчитывают пару двойных типи, поставленных в глубоком ущелье. В одной части расцвеченные воины курят свои трубки и рассказывают причудливые истории в свете очага, в другой – вокруг костра сидят встревоженные женщины.

С первым сумрачным светом на востоке типи собраны. Их не стало. Мужчины-воины отправились в лагерь врага ломать его сон томагавками. Женщины скрылись в тайных местах длинного тесного ущелья.

День далеко ушёл, красное солнце приблизилось к западу.

Воины, разбросанные далеко друг от друга, возвратились один за другим в глубокой пустоте. В сумерках женщины перечисляют мужчин. Троих нет. Из них двое мертвы, а третий стал пленником противника.

- Хе…хе! - оплакивали воинов, собирая в поспешности еду.

В тишине каждая женщина широкими шагами двигается в спешке туда-сюда, собирая большие укладки на спины своих пони. Под покровом ночи военный отряд должен поспешить домой. Неподвижная сидит лишь одна женщина в своём убежище и горюет о возлюбленном.

В печальном духе она слышит бормотание воинов. Со стиснутыми зубами она решает обмануть ненавидимого врага, держащего у себя пленника. В это время тихие сигналы поданы и отряд, не заметивший отсутствия Туси, спокойно отправляется вдаль. Мягкий глухой стук копыт всё более и более утихает. Наступающая тишина пустого ущелья шумно трещит в ушах молодой женщины. Тревожась почти от любого звука, она задерживает дыхание, чтобы прислушаться. Её правая рука лежит на длинном ноже, закреплённом на поясе. Да, она знает, где спрятан её пони, но именно сейчас он не нужен ей. Успокоенная тем, что никакая опасность ей не грозит, она отходит всё дальше от места укрытия. Шагом и пластикой пантеры она взбирается на высокий горный хребет над ущельем. Отсюда ей хорошо становятся видны походные костры врага.

Скрытая в невидимом мираже фигура стройной женщины стоит на вершине ночи, в общих чертах обрисованная звёздным небом. Прохладный ночной ветер доносит до её горящих ушей отзвуки пения и барабана. С отчаянной ненавистью она кусает губы.

Туси призывает звёзды в свидетели. Страстным голосом с устремлённым вверх лицом она молит:

- Великий Дух, сделай меня быстрой, чтобы спасти моего возлюбленного! Даруй мне молниеносную хитрость для оружия этой ночи! Всесильный Дух, дай мне сердце моего отца-воина! Сильное, чтобы убить противника, и великодушное, чтобы спасти друга!

Посреди вражеского лагеря под временным домом танца мужчины и женщины в платьях праздничного дня. Ночь темна, но весёлые воины нагие сгибаются и разгибаются перед ярким очагом в центре своими разрисованными телами. С сильными мужскими голосами и стучащим барабаном они прыгают и скачут, взмахивая крылатыми головными уборами.

Женщины с зардевшимися щеками и туго заплетёнными волосами сидят в большом полукруге напротив ивовой ограды. Они тоже участвуют в пении и поднимаются порой для танца со своими победоносными воинами.

В середине этого кругового танца стоит привязанный к столбу заключённый, измученный с горем и позором. Он склоняет растрёпанную голову. Смотрит неподвижным взором на голую землю в ногах. С насмешками и ухмыляющимися лицами танцоры дразнят пленника дакота. Упрямец всё сносит, а мальчишки кричат и улюлюкают, потешаясь над ним.

Молчаливая высокая женщина посреди галдящей толпы, оперевшись локтями о круглые прутья ивовой ограды, всматривается в священную арену. Отсветы центрального огня  танца играют на её прекрасном лице, сгущая ночь в её тёмных глазах, рассыпаются бесчисленными точками на мириадах украшающих её платье бусинках. Безразличная к разрастающейся толпе, толкающей её со всех сторон, она пристально взирает на ненавистных ей смеющихся мужчин. Внезапно она поворачивает голову. Хихикающие девицы шепчутся у её уха:

- Вон! Вон! Посмотри-ка на него теперь, смеющегося в лицо пленнику. Он тот, кто схватил юношу за его длинные волосы и тащил вон до того столба. Смотри, как он красив! Как грациозно он танцует!

Продолжающая оставаться немой, молодая женщина смотрит в сторону связанного пленника. Она видит воина, не на много старшего, чем сам пленник, ловкий томагавк у лица дакота. Горящий гнев бросается из её глаз и клеймит его, как жертву для возмездия. Её сердце говорит ей: «Ну,же! Попадись ты мне, мерзкий противник, схвативший моего возлюбленного и мучающий его в этом жалком состоянии!»

И вот певцы успокаивают свои голоса, а танцоры расходятся по своим местам для отдыха вдоль ивовой ограды. Победитель неохотно совершает последнее движение своим томагавком в то время, как все расходятся, и покидает землю центра. С раскачивающейся в стороны головой и плечами, он высоко несёт свой подбородок к прутьям ивы. Когда он садится на землю, скрестив ноги, его начинают обмахивать крыльями индейки.

Время от времени он прекращает своё надменное подмигивание, чтобы взглянуть уголками глаз. Он слышит чьё-то мягкое откашливание, явно предназначенное для его уха. Крыло прерывисто качается туда-сюда. Не торопясь, он поворачивает своё гордое лицо через голое плечо и видит красивую улыбающуюся женщину. «Ах, так это она собирается заговорить с героем!» - отбивает такт его сердце.

Певцы в унисон возвышают голоса. Музыка неодолима. Снова победитель совершает выход на открытую арену. Снова он искоса смотрит в лицо пленника. Во время каждой паузы между песнями он возвращается к месту отдыха, где его ожидает молодая женщина. При его приближении, она смело улыбается ему в глаза. Он рад её лицу и улыбке.

Время от времени овеваемый крыльями своих поклонников перед его лицом, восседает он с заострённым слухом. Он ловит тихий шёпот. Чья-то рука легонько похлопала его по плечу. Красивая женщина заговаривает с ним на его языке:

- Выйди в ночь, и я скажу тебе кто я…

Он должен знать, что за чарующие слова похвалы намерена произнести для него эта красивая женщина. Обеими руками он раздвигает прутья свободно сотканной ивовой ограды и незаметно исчезает в темноте.

Перед ним возникает молодая женщина. Зовя его тонкой рукой, она отступает назад всё дальше от света и толпы зрителей. Он следует нетерпеливыми шагами. Она ускоряет свой темп. Он увеличивает шаги. И тогда, внезапно, женщина отворачивается от него и бросается прочь с удивительной скоростью. Сжимая кулаки и стискивая зубы, молодой человек бежит за ней. В своём увлечённом беге он забывает о танцевальной площади.

Около зарослей кустарника женщина останавливается. Ловя ртом воздух с опущенной головой, воин шепчет громко:

- Умоляю, скажи мне, женщина ли ты или же ты злой дух, явившийся заманить меня?

Резко развернувшись и твёрдо стоя на земле, она совершает дикий бросок, как пантера на добычу. Хриплым голосом она прошипела между зубов:

- Я женщина дакота!

От точного удара её длинного ножа враг падает к её ногам. Великий Дух услышал молитву Туси на вершине. Он дал ей сильное сердце, чтобы сразить противника одним ударом.

Скрюченная фигура старухи с закинутым на спину свёртком, в котором носят детей, обходит вокруг дом танца. Утомлённые зрители расходятся парами и троицами. Уставшие танцоры выбираются из-за ивовой ограды и устремляются к выходу, пока певцы также не поднимаются и не начинают вяло тащиться по домам. Центральный огонь площадки догорел до красных тлеющих углей. Ночь больше не задерживается в ивовых ветвях и, колеблясь, застаёт в доме танца тут и там храпящих людей, которых пересилил сон там, где они сидели.

Пленник туго связанный путами из сыромятной кожи, висит в безнадёжном отчаянии. Рядом с ним медленно оседает сумрак ночи. Последние потрескивающие красные угольки  льют красный свет на его длинные чёрные волосы, и, просвечивая сквозь толстые циновки, греют его бледное лицо с не угасающей надеждой. У дома танца всё ещё бродит старуха. Теперь угли стали серыми, как пепел.

Согбённая женщина останавливается у входа. Осторожно, нащупывая шаг, она заходит. Шепча сквозь зубы колыбельные для своего спящего в одеяле дитя, она ищет что-то забытое.

В самых тёмных частях дома шумно храпят мужчины. Поскольку старуха шепчет сквозь ночь, пленник открывает глаза.

К своим губам она подносит указательный палец. Молодой человек стряхивает с себя оцепенение. Его начинают одолевать противоречащие чувства. У него на глазах старая согнутость расправляется в юную стройность. Перед ним возникает сама Туси. Рывками и ударами она разрывает жёсткие ремни своим острым лезвием. Скинув одеяло с плеч так, что оно остаётся висеть на ней юбкой, она встряхивает большую связку и та расправляется в лёгкое покрывало для возлюбленного. Быстро она накидывает ткань на его голую спину.

- Пойдём! – шепчет она и поворачивается, чтобы удалиться; но юноша оцепеневший и беспомощный почти падает с ног.

Вид его слабости делает её сильной. Могущественная власть вселяется в её тело. Наклонившись под его вытянутые руки, хватающие воздух для поддержки, Туси поднимает его на свои плечи. Полуобхваченного, торжественным шагом, она уносит его в открытую ночь.


Перевод с английского – Родионова Ольга. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.