Кеннекук.

«Великий Дух поместил нас на эту землю; он дал нашему народу землю....Жить надо в мире, да будет счастье между нами и с вами...Великий Дух сказал мне, что нет людей, которые владели бы землей, поскольку все принадлежало ему . . . . он просил напомнить об этом белым людям». Кеннекук.

 

 

Большинство американцев в начале 19 века если и думали о Великих Равнинах, то считали их необитаемым пустынным регионом. Решение правительства США в 1830 году переселить восточных индейцев за пределы Миссури и Арканзаса сосредоточило внимание на эту части Равнин и быстро развеяло миф о пустыне. Пришествие эмигрирующих племен вызвало шквал активности. Геодезисты, агенты, уполномоченные, солдаты и миссионеры направились в нынешний Канзас и Оклахому, где несколько лет назад до этого белый человек отбрасывал лишь мимолетную тень. Никто из всех прибывших в 30-е годы не достиг так быстро славы, как индейский пророк из племени кикапу по имени Кеннекук (Kee-an-ne-kuk, Kennekuk). Кеннекук принес с собой интересный сплав индейских и христианских религиозных заповедей, на пике своей славы за ним следовало 400 кикапу и 100 потаватоми.  Путешественники и миссионеры тянулись в резервацию Кикапу, располагавшуюся к западу от форта Ливенворт, чтобы увидеть «индейского Магомета». Путешественники шли к Кеннекуку из любопытства, а миссионеры с надеждой привлечь пророка и его последователей в лоно церкви. Кеннекук же часто использовал миссионеров в своих собственных интересах. Одна «леди-проповедник» покинула пророка, твердо веря в то, что он получал послания с небес. 

Кеннекук родился, вероятно, в конце 1790-х годов на территории нынешнего Дэнвилла, Иллинойс, местечке известном как "Соленые земли". В ранние годы его знали под именем Сын Пьянчуги. Канекака, или Сын Пьянчуги - именно под таким именем он значится как подписант договора от 30 августа 1819 года. По мере становления его религиозной системы изменялись и добавлялись различные концепции и верования, неизменным оставалось лишь одно — стойкая неприязнь к алкоголю. По всей видимости, это было связно с психологической травмой, полученной в детские годы. Развивая свою религию, Кеннекук использовал адаптивность, свойственную индейцам. До прихода белого человека индейские формы религии развивались, соответствуя изменяющимся потребностям. Затем последовали волны европейской миграции и потрясений. Существовавшие церемонии больше не поддерживали порядок в индейском мире. В этих условиях появлялись пророки, которые предлагали быстрые решения. Такие как Тенскватава, пророк шауни, призывали возродить прежний образ жизни, отбросив все то, что было принято от белого человека. Кеннекук, Красивое Озеро и Вовада комбинировали древние индейские обычаи с христианской этической идеей, в той или иной степени с надеждой восстановить клановое и семейное управление. Кеннекук разработал религию, в которой христианское содержание прослеживалось больше, чем у прочих пророков. Знаком его последователей были молитвенные палочки, на которые были нанесены мистические символы. Хотя его обвиняли в заимствовании многих методистских идей, в его учениях все же сильнее штамм католицизма, вероятно вследствие ранних контактов с торговцами и охотниками. Но есть сведения и о том, что Кеннекук был увлечен проповедями духовных лидеров  шауни и ленни-ленапе. Известно, что Кеннекук обратился к методизму в начале 1820-х годов. По видимому, он был слишком стар для получения начального образования в миссионерской школе и оставался фактически неграмотным. Каким-то образом он получил разрешение проповедовать в методистской церкви, и это стало началом его религиозной карьеры. Прежде чем стать проповедником, Кеннекук был известен среди  кикапу бэнда «Тимбер». Он участвовал в подписании одного из двух договоров с кикапу в 1819 году, по которым индейцы уступили свои земли в Иллинойсе и Индиане в обмен на резервацию на Осейдж-Ривер в Миссури. Большинство кикапу, стремясь спастись от потока белых поселенцев, вскоре двинулись в путь, но два бэнда, под началом Кеннекука и Мечина, остались. Мечина, как и Текумзе, считал, что земли нельзя продавать, но у него было мало сил, чтобы оказать сопротивление правительству США. Бэнд Кеннекука состоял из тех, кто после войны 1812 года проявил готовность смириться с белым человеком, отказаться от охоты и войны и заняться сельским хозяйством. Помимо кикапу, в бэнд входили обращенные в католичество потаватоми. К 1830 году мирный бэнд Кеннекука насчитывал около 300 человек.  Кеннекука хорошо знали белые поселенцы Иллинойса. Особенно примечательным поселенцы считали воздержание от алкоголя у его последователей. Кеннекук готов был даже применить физическую силу, чтобы только удержать своих людей от употребления спиртного. Он и несколько его доверенных человек патрулировали дороги ведущие к лагерю, отбирая спиртное, у каждого, кто пытался пронести его в лагерь. Некоторые жители Дэнвилла попросили дозволения присутствовать на одной из проповедей Кеннекука, когда его бэнд находился близ города. Местный купец, ранее торговавший мехами и знавший язык кикапу, выступил в качестве переводчика. Он повторял каждую фразу пророка, в то время как другой поселенец записывал это. Проповедь впоследствии была опубликована и сохранена для потомков. Она  обладает ритмичной поэтичностью с легким христианским оттенком, но без явных христианских доктрин. Это просто нравоучение о добре и зле, в котором Кеннекук призывал своих слушателей следовать прямым и узким путем и не следовать широким за теми, кто «предается пьянству, занимается болтовней, лжет и везде сует свой нос». Суть послания сводилась к любви Великого Отца, знанию, которое можно обрести даже без книг. На данном этапе можно было с уверенностью сказать, что Кеннекук выказывал все признаки того, чтобы быть истинным христианином. Методисты были довольны им, баптисты были поражены, когда Кеннекук обратился за советом к Айзеку Маккою, ветерану баптистского миссионерства у потаватоми. Но это также свидетельствовало и о новом виде религии, основанной на откровениях от Великого Духа, который встал на сторону Кеннекука в попытке удержаться на родной земле. 14 лет пророк оттягивал переселение своего бэнда на чужбину. Уильям Кларк, суперинтендант по делам индейцев, все больше и больше отчаивался в попытке выселить кикапу из Иллинойса. Бэнд Мечина больше не доставлял проблем. Некоторые его воины решили, что восстание Черного Ястреба необходимо поддержать. Мечина выступил против, поэтому большая часть его людей, руководимая молодым военным лидером Паноахахом, ушла в лагерь вождя сак на Рок-Ривер, а сам Мечина примкнул к бэнду Кеннекука. Поначалу он недоверчиво относился к учениям пророка, но вскоре проникся ими. Поскольку соседство с Кеннекуком не угрожало белым поселенцам, они не требовали его изгнания. Год за годом Кларк напоминал пророку о договорных условиях 1819 года, которые Кеннекук никогда не отрицал, но «слишком много было еще пьяниц и дурных людей», которых необходимо было наставить на путь истинный. Кеннекук раз за разом отвечал Кларку, что не покинет Иллинойс, пока кукуруза «еще в молоке», или кто-то болен в его бэнде, либо Великий Дух сказал, что сейчас не лучшее время для переселения. С одной стороны, Кеннекук заверял Кларка, что делает все возможное, чтобы все кикапу переселились в резервацию, а, с другой стороны, всячески противился этому. Великий Отец в Вашингтоне давно утверждал, что путь белого человека — цивилизация - единственное спасение для индейцев. Бэнд кикапу принял эту цивилизацию, и поэтому должен остаться здесь. Ситуация становилась неловкой для Кларка. Вашингтон требовал объяснения задержки переселения кикапу, губернатор Иллинойса торопил суперинтенданта и советовал применить силу. Кларк же твердо стоял на мирном решении этого вопроса. 

Давление росло, и Кеннекука несколько раз приглашали в Сент-Луис, чтобы объяснить потребность в ещё одном расширении. Обычно он излагал своё дело очень длинно, и так же обычно Кларк его игнорировал из-за обилия «болтовни». Так, 10 февраля 1827 года суперинтендант записал в своем дневнике: «Сильный ветер.  Пророк кикапу держит речь». 

Однажды Кларк всё же отметил, что Кеннекук «говорил очень разумно, речь его, как водится, была приукрашена фантазией и загадочно испещрена его божественностью – и основной смысл её заключался в том, чтобы получить разрешение остаться в поселении до следующей весны»...  Кеннекук был обеспокоен переселением в прерии и тем, что произойдет, если прекратят выплачивать аннуитеты. И в тоже время пророк осознавал трудности, с которыми кикапу придется столкнуться в Иллинойсе. Нападения на индейцев и хищение их имущества становились все чаще. Но ответить на это Кеннекук не мог, прекрасно понимая, к чему это приведет. 

Джордж Кетлин, художник, изображавший индейскую жизнь, посетил лагерь Кеннекука на южной части озера Мичиган в 1831 году. Он написал портрет Кеннекука, Мечина и ряд других кикапу. Кетлин отзывался о пророке как о проницательном и талантливом человеке. 

Он присутствовал на одной из проповедей Кеннекука, и хотя не понимал язык кикапу, был очень впечатлен той естественной легкостью и, вероятно, красноречием, с которой говорил духовный лидер. Кетлин описал молитвенные палочки дюйма полтора в ширину, на символы которых индейцы прикладывали пальцы, словно католики к четкам, и пели одно или два предложения, в зависимости от вырезанного на палочке символа. Это занимало 10-15 минут. Молитвы на палочках вырезал сам Кеннекук и сам же продавал их своим последователям. Палочки были гениальным приспособлением и учебным пособием для развития общей литургии среди неграмотных людей. Ранее подобные молитвенные палочки использовал пророк ленни-ленапе, а некоторые северные племена в своих церемониях использовали пиктограммы, нарисованные на бересте. К 1830-м годам переселение бэнда Кеннекука было уже неизбежным. Но теперь речь уже не шла о резервации на Осейдж-Ривер, поскольку белые жители Миссури посчитали, что в их штате нет места для охотничьих угодий индейцев. В 1832 году на Кастер-Хилл, близ Сент-Луиса, кикапу отдали свои миссурийские земли в обмен на резервацию за Миссури-Ривер у форта Ливенворт. Кеннекук был под рукой, чтобы подписать договор, одно из условий которого было обещание правительства построить кикапу церковь. Кикапу с Миссури были представлены подписантами бэнда вождя Кишко. Те, кто был недоволен резервацией на Осейдж-Ривер, ранее отправились на юг, некоторые дошли даже до Рио-Гранде.

Кишко и Кеннекук основали две общины в новой резервации. Люди Кишко жили охотой и торговлей, и с презрением посматривали на последователей Кеннекука, которые занялись земледелием и были дружественны по отношению к правительству США. Договор Кастер-Хилл предусматривал особые льготы для земледельцев, и бэнд Кеннекука стал их главным получателем. Южные кикапу собирались в резервации Ливенворт для получения причитающихся им выплат. Они проводили время в пьянстве, играх, драках и угоняли лошадей, от чего деревня Кеннекука постоянно страдала. Пророк обратился за помощью к командующему форта, но тот медлил с решением. И тогда Кеннекук заявил, что бэнды-нонконформисты возрождают военный танец, что сразу насторожило военных и дало толчок к незамедлительному расследованию. Это вызвало возмущение у многих кикапу, которые и так были недовольны жизнью в новой резервации. Поэтому они отправились на юг, чтобы присоединиться к другим бэндам. Их уход только укрепил позиции Кеннекука, ставшего главным представителем племени. Последователи пророка быстро заняли многие важные должности и ставились в пример всем племенам. К 1838 году агент форта Ливенворт доложил, что бэнд Кеннекука хорошо устроился: 

«...их прогресс в земледелии – просто невероятный, принимая во внимание то, что до момента переселения они никогда этим не занимались, и что у них не было ни быков для пахоты, ни фургонов для перевозки грузов… фермы они строили вручную, зачастую перенося бревна на плечах… и продавали выращенное зерно офицерам и другим жителям форта Левенворт в течение последних двух лет».

Консолидация переселенных и коренных племен на довольно небольшой территории, ставшей известной как Индейская территория, была благоприятна для миссионеров как никогда ранее. На протяжении долгого времени результаты были более чем скромными. Идея добавить учеников Кеннекука в списки номинантов была принята с воодушевлением. Айзек МакКой, выступавший за переселение и обладавший определённым весом в правительстве, предложил резервацию кикапу. Он предположил, что дело уже решённое, и подготовил миссию. Католические миссионеры были убеждены в их преимуществе. МакКой, когда впервые познакомился с Кеннекуком, счёл его воззрения намного ближе к католическим. Отец Бенедикт Ру посещал поселение Кеннекука вскоре после переселения. Его приняли как «ангела небесного». Пророк тогда отсутствовал, но впоследствии послал свои извинения. Томас Джонсон, суперинтендант методистской миссии на Индейской территории, был восхищен талантами Кеннекука, в частности его знанием шести языков. Он назначил его местным проповедником и определил жалование. Джером Берриман организовал миссию Кикапу и вскоре крестил около 400 индейцев, в том числе и Кеннекука. Это кажется странным, поскольку Кеннекук уже являлся проповедником. И более странно то, что его в принципе приняли, имея в виду ряд особенностей его «формы поклонения», а именно порку, о которой сообщал Берриман. Мужчины, женщины и дети, нарушившие правила пророка, публично поролись розгами, оставлявшими кровавые рубцы на спине.

Джон Данбр и Сэмюэль Эллис, пресвитерианские миссионеры, работавшие с пауни, посетили резервацию Кикапу летом 1834 года. Они отмечали, что пятница теперь не являлась днем порки, хотя несколько  мужчин с розгами поддерживали порядок во время  служения среди детей и собак.

Грехи и проступки за неделю исповедовались также по пятницам, и порка проводилась на месте. Родители не били своих детей, доверяя это управленцам. Маккой в своих наблюдениях повествовал о том, как выпоротые благодарили поровших за их поддержку и снятие тяжелого бремени. Маккой не считал, что это было искуплением за грехи. В первую очередь, думал Маккой, порка предназначалась для поддержания дисциплины. В этом же контексте Маккой остановился на использовании молитвенных палочек. На них были вырезаны пять символов: первый представлял собой сердце, второй - чувства и плоть, третий — жизнь, четвертый — имена, пятый -  родство. Снизу вверх молящиеся прикладывали пальцы и в унисон распевали молитвы. «О, наш Отец, сделай наше сердце таким же добрым, как Сердце твое, таким же сильным, как Сердце твое». Слова, относящиеся к другим символам, были очень похожи.  Эллис отмечал, что вся процедура повторялась несколько раз, и каждая серия предполагала различные этапы жизни. Прибытие на небеса было отмечено роговой фигуркой на вершине палочки. Маккой также отметил, что у Кеннекука было три или четыре жены, несмотря на установленную моногамию. Однако Старый Джесси (Макук) и Джон Мас-куе-куа опровергли эту информацию. Они заявили, что  пророк не был женат на «трех или четырех женах» одновременно. Кеннекук был четыре раза женат в разные периоды своей жизни, и трижды становился вдовцом. Лишь четвертая жена пережила мужа. Первой женой пророка была Савкетоква, родившая ему одного сына — Джона Кеннекука (Пакака), который умер в 1868 году, не оставив потомства. Сама Савкетоква умерла, вероятно, в 1830 году. Вскоре после переселения в Канзас Кеннекук взял в жены дочь Мечина, которая родила ему трех детей: Качассу, Нетинапи и Кватита. Качасса дожила до зрелых лет и стала женой Катнами, родив тому шесть детей, три сына из которых дожило до зрелого возраста. Два других ребенка Кеннекука умерли в младенчестве. После смерти второй жены пророк вступил в брак с Аквоной, женщиной-потаватоми, которую он тоже пережил. Последней женой Кеннекука стала Ваметукош. В последних браках детей у пророка не было.

 Данбар и Эллис описали также другие аспекты религиозной системы Кеннекука. В воскресное утро глашатай проходил по деревне и созывал людей на молитву. Три или четыре главы начинали службу в 11 утра, повторяя молитвы на своих палочках. Когда собиралась паства, они пожимали людям руки и направлялись к одеялам, разостланным на земле. Далее пророк давал наставление, которое длилось около полутора часов, при этом его сопровождали другие ораторы. По завершению службы люди вновь жали руки главам  и отправлялись в свои палатки, читая молитвы со своих палочек. Вечером происходило то же самое. В течение недели проходили и другие службы. МакКой, в высшей степени критично настроенный ко всем течениям, кроме баптизма, в конце концов заключил, что религия Кеннекука была менее христианской, чем идеи, присущие религии «простых диких индейцев», хотя он, вопреки собственному желанию, и восхищался тем, как Кеннекук стоит за трезвость и трудолюбие. Эллис задавался вопросом, действительно ли изменилось сердце пророка. И только не-миссионеры были менее критичны. Чарльз Огаст Мюррей, английский турист, был поражен совершенством доктрины и религиозных взглядов Кеннекука. Они не были полностью просветленными, отмечал Мюррей. Женщины во время менструации не присутствовали на  религиозных ритуалах. Служения проходили теперь в храме, построенном из камыша. В одно из воскресений проповедником дня был последователь Кеннекука, говоривший четко и ясно, без малейших колебаний. Проповедь, часть из которой Мюррей записал через переводчика, отличалась необычайным красноречием. «Взгляните на небеса, оглянитесь вокруг себя на плодородную землю с фруктами и животными, дарованными нам». Джон Трейт Ирвинг, племянник известного американского писателя Вашингтона Ирвинга, посетил Кеннекука вскоре после того, как кикапу отправились на Запад. Он описал пророка как «высокого худощавого индейца с проникновенными черными глазами и лицом, сиявшим интеллектом». Именно от Ирвинга об удивительном пророке кикапу и узнала мисс Ливермор, женщина-проповедник, поспешившая увидеть его в резервации Кикапу. После беседы с пророком она стала считать, что он поддерживает связь с Богом. Она также пришла к выводу, что кикапу вознесутся прямо на небеса «до 4 сентября» и решила остаться, чтобы увидеть это. Правительственные чиновники в форте Ливенворт были в замешательстве от подобных заявлений Ливермор, поскольку подобные «беседы с Богом» могли стать причиной войны. Они пытались образумить ее, утверждая, что если индейцы верят в то, что они попадут на небеса до сентября, то тогда не стоит и вкладывать деньги в зимние рационы для них. С другой стороны, суперинтендант по индейским делам позволил женщине быть миссионером среди кикапу.  Однако нет никаких свидетельств тому, что мисс Ливермор имела какое-то влияние на Кеннекука и его последователей. Когда правительство, выполняя свое обещание, построило церковь для кикапу, методисты поняли, что они остались не у дел. По воскресеньям Берриман проводил свои службы в школьном классе. Иногда в них принимал участие и сам Кеннекук. Когда церковь была возведена, Берриман решил, что может занять ее. Но Кеннекук в мягкой форме намекнул ему, что его последователи не готовы перейти под такую опеку. Джером Берриман наконец осознал, что все его надежды на пророка были тщетны. Такое же разочарование постигло и католических миссионеров. Они основали миссию Кикапу, но Кеннекук «свел на нет старания четырех миссионеров». Теперь они называли Кеннекука не иначе как шарлатаном со щепками в руках. И все же в разговоре с отцом Чарльзом ван Куикенборном Кеннекук, казалось, выказал подлинные опасения по поводу направления своей религии на данный момент и подумывал, что его последователям могло бы быть лучше в католической церкви. Несмотря на неуверенность в себе, Кеннекук все больше и больше убеждал себя в правильности своей религиозной теории. Он начал проповедовать богословие двух путей. Он был сыном Божьим во плоти, коего Бог отправил красным людям, в то время как Иисус был отправлен к белым до него. Сейчас он утверждал, что наказание, которое несли его последователи в виде порки, назначалось за их грехи, а кровь выступала как искупление. Он утверждал, что воскресил из мертвых женщину и ребенка, но затем признал, что они могли быть только при смерти, когда он подул на них. Последователи последних дней рассказывали о его пророчествах, в которых утверждалось, что придет тот день, когда кикапу вернутся на свои родные земли в Иллинойсе, где они откроют собственную историю, которая сделает их известными на весь мир. Но прежде последователям Кеннекука придется пережить трудные времена — их число значительно уменьшится. 

"Он (пророк) говорил своему народу, что грядут времена, когда количество прихожан в его церкви значительно уменьшится; что придет то время, когда они вернутся в Иллинойс, туда, где родились; что будет время, когда о нем (пророке) узнает весь мир. Он также сказал своему народу, что оставил письменную историю о себе в Иллинойсе, и что в один прекрасный день она будет найдена». Первая часть его пророчеств сбылась.

Однако при жизни самого Кеннекука численность его последователей только возрастала. Словно пограничный евангелист, он проповедовал в других племенах, в частности среди потаватоми. Некоторые из потаватоми пришли вместе с пророком из Иллинойса, новые последователи присоединились в резервации кикапу. Кеннекук стоял на том, что потаватоми должны пользоваться такими же благами, как и кикапу. Кикапу и потаватоми подписали соглашение в 1851 году, в котором допускалось разделение аннуитетов и полное равноправие. Между этими двумя группами заключались браки, которые путали чинуш, проводивших перепись.

На протяжении 1840-х и в начале 1850-х агенты продолжали восхвалять последователей Кеннекука за их тяжкий труд и аграрные успехи. Хотя сын Кеннекука был обвинен в убийстве правительственного кузнеца, последователей пророка ставили в пример и после смерти самого пророка в 1852 году как самых передовых в агентстве Грейт-Немаха. 

Кеннекук умер во время эпидемии оспы, которая периодически опустошала индейскую территорию.   В последние свои дни пророк утверждал, что воскреснет в течение трех дней.

Тридцать или сорок верных последователей Кеннекука оставались у его мертвого тела, ожидая его воскрешения, пока оспа не скосила их большую часть. Пророка похоронили близ деревни Кикапу на Миссури-Ривер, в северной части нынешнего Ливенворта, Канзас. Преемником Кеннекука стал Вансук, индеец-потаватоми. Спустя несколько лет после смерти Кеннекука он уступил место Мас-кве-ква старшему (отцу Джона Мас-кве-ква), умершему в 1877 году. Его сменил Накуккум, который умер в 1886 году, после чего службы вновь стал проводить Вансук, умерший 18 апреля 1900 года в возрасте 85 лет. Как лидера племени правительственные чиновники рассматривали Джона Кеннекука. Ранее жители Канзаса предполагали, что лидером стал Мечина. Они связывали это с тем, что в нем по-прежнему говорила воинская кровь. Так, одна из перебранок с членом племени ленни-ленапе закончилась гибелью последнего, за что Мечина был приговорен своей церковью к 120 ударам. Некоторые из последователей добровольно разделили их с  убившим, в результате чего Мечина получил лишь 20 ударов розгами. 

С увеличением поселенцев в Канзасе уменьшилась резервация Кикапу. По договору от 1854 года индейцы уступили им 150 000 акров. Последователи пророка проживали в деревне, названной в честь Кеннекука. К несчастью, резервация находилась на пути всех главных артерий к западу, по которым следовали дилижансы и проходила железная дорога. Через резервацию шли золотоискатели, мормоны, поселенцы и прочие. Городок Кеннекук стал станцией пони-экспресс. Все, что оставалось у кикапу, возбуждало желание у разного рода спекулянтов, банкиров, промоутеров и политиканов. Кикапу пришли в уныние от несправедливости, творимой в отношении них. Некоторые из последователей Кеннекука ушли на юг, где присоединились к воевавшим соплеменникам. В 1862 году резервация Кикапу сократилась до мизерного клочка земли размером в 6 квадратных миль. 

В начале 20 века генеолог Иллинойса отследил живущих потомков Кеннекука. В 1906 году он насчитал 10 человек, живших в резервации Кикапу, округ Браун, штат Канзас. Если посчитать женатых мужчин вместе с женами, получалось в общей сложности 13 человек. Все они также являлись родственниками Мечины, поскольку второй женой Кеннекука была его дочь Асамено Тенвавква. Дети Качассы и Катнаме, дожившие до зрелого возраста, носили имена Вавасук, Вапоатек (Джон Винси) и Оптукки. Вавасук к тому времени умер, оставив после себя двух детей, а именно Роберта Вавасука и Минни Вавасук. Роберт Вавасук был женат и имел двух детей. Минни Вавасук работала в качестве помощника учителя в правительственной школе резервации Кикапу в 1909 году. Говорят, она была первой кикапу, занимавшей правительственную должность. Брат и сестра Вавасук состояли в браках. 

Самым старым жителем резервации в то время был Старый Джесси. Генеолог также нашел 30 членов церкви Кеннекука. Службы все так же включали проповеди, песни и молитвы пророка, записанные Вавасуком в сокращенном виде. Больше не существовало молитвенных палочек, не использовалось наказание розгами. Однако не все родственники Кеннекука входили в церковь. Два внука возродили в резервации древнюю религию кикапу, что не  предвидел Кеннекук  даже в самых страшных предсказаниях.  Один из них, Джон Винси, как семейную реликвию хранил молитвенные палочки своего деда, письмо генерала Кларка Кеннекуку и разрешение на охоту, выданное агентом Уильямом Маршаллом. 

 

«Друзья мои, где сегодня ваши мысли? Где они были вчера? Были ли они устремлены на то, чтобы вершить добро? Или же вы были пьяны и сплетничали, или же гнев наполнял ваши сердца? Если так, то знайте — ваш Великий Отец в небесах ведает об этом. Его глаза над вами. Он всегда видит вас и всегда будет видеть вас.  Он знает все ваши дела. Он обладает познанием о  самых мельчайших делах в ваших жизнях».  Из проповедей Кеннекука, записанных близ Дэнвилла, Иллинойс, 17 июля 1831 года.  

 

Перевод: Александр Caksi *Два Волка*. Редакция текста: Анна Васильевна. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.