Кондиаронок.

«[Кондиаронк] — твой сын, Ононтио; он назывался в другие времена твоим братом, но он перестал им быть, так как теперь он твой сын, и ты его породил той защитой, которую ты ему дал от его врагов». 

 

Кондиаронк (Kondiaronk, Gaspar Soiaga, Souojas, Sastaretsi, ок.1649-1701), известный как «Ондатра», был вождем тиононтати (петун - виандот) Мичайлимекинак, где они обосновались после нападения ирокезов в 1649 году. Область Мичайлимекинак расположена близ озер Гурон и Мичиган, там проживало несколько алгонкинских народов. Поскольку тиононтати отличались от своих соседей в языковом и культурном плане, им было не легко интегрироваться с алгонкинами, в частности, с кискакон (оттава). Несмотря на то, что тиононтати были союзниками с алгонкинами и торговали кукурузой, с охотниками и рыболовами, которые собирались в проливах, они были готовы к миру с ирокезами, если почувствуют угрозу с их стороны. Ирокезы в это время воевали с майами и иллинойс на юге, пытаясь получить доступ к местам проживания бобров, и в любой момент могли обратить свой взор на племена пролива Макино, соединяющего Гурон и Мичиган. Кондиаронк был блистательным оратором и стратегом. Он понимал, что тиононтати смогут уцелеть лишь в том случае, если ирокезы продолжат войну с французами. Ондатре удалось убить этот мир, однако, после того, как тиононтати уже ничего не угрожало, он выступил за прекращение войны. Его усилия были не напрасны, и в 1701 году в Монреале был заключен Великий мир между французами, ирокезами и другими племенами верховий Великих озер. Этот мир положил конец бобровым войнам и помог открыть Америку для французских исследователей и торговцев. Иезуитский историк Пьер-Франсуа де Шарлевуа писал: "По общему мнению, ни один индеец не мог обладать большими достоинствами, более тонким умом, отвагой, благоразумием или проницательностью в понимании тех, с которыми ему приходилось иметь дело». Луи-Эктор де Каллье, Ононтио (губернатор) Онтарио, заменивший Фронтенака на посту, "был исключительно ему обязан тем, что тому удалось собрать воедино столько народов ради поддержания мира". Кондиаронк заболел лихорадкой и умер в Монреале во время переговоров о Великом мире 2 августа 1701. Как новообращенного христианина, его тело было погребено в церкви Нотр-Дам в Монреале после величественных похорон. Бельведер Кондиаронк в Монреальском Маунт Ройал Парк назван в его честь. В 2001 году канадским правительством Кондиаронк был назван Человеком Национального исторического значения. 

Свою первую главную роль Кондиаронк сыграл в 1682 году, представляя виандот Макино в переговорах между французским губернатором Луи де Фронтенаком и племенем оттава. Кондиаронк обратил свой взор на французов как защитников после того, как был убит вождь сенека, находившийся в плену в деревне Мичайлимекинак. Вождь был захвачен воинами виннебаго и убит иллинойсами во время встречи с Анри де Тонти. После этого тиононтати отправили ирокезам пояса вампумов, дабы сгладить это убийство; тем не менее дипломатический представитель оттава сказал Фронтенаку, что тиононтати не послали ни одного пояса оттава. Кроме того, оттава настаивал, что тиононтати возлагают всю вину за убийство на них. Кондиаронк стоял на позиции, что хотели только умиротворить ирокезов, но это не убедило оттава, поэтому все попытки французов примирить два племени не имели какого-либо эффекта. Несмотря на напряженность между тиононтати и оттава, Кондиаронк призвал французов к союзу, чтобы предотвратить атаки ирокезов. К 1678 году французский генерал-губернатор маркиз де Денонвилль захватил земли сенека.

Кондиаронк и тиононтати согласились вступить в союз с французами после заверения Дононвилля о том, что война с ирокезами будет продолжаться до их полного поражения. В 1688 году Кондиаронк собрал военный отряд и направился в форт Фронтенак, по пути нападая на ирокезские деревни. В форте вождь прослышал о том, что Дононвилль начал налаживать мирные отношения с ирокезами. Вместе с отрядом он направился обратно вдоль

озера Онтарио и стал выжидать делегацию онондага, которая должна была прибыть в Монреаль в течение семи ближайших дней. Прибывшая делегация состояла из 4 вождей и 40 сопровождавших их воинов. Тиононтати захватили ирокезов врасплох. Один из вождей был убит, несколько ранено, а остальных взяли в плен. Когда онондага пояснили, что они - не военный отряд, а мирная делегация, Кондиаронк сделал вид, что очень удивлен, а затем стал бранить Дононвилля. 

Он сказал пленникам: «Ступайте, братья мои, я отпускаю вас, возвращайтесь к своему народу, хоть мы и находимся в состоянии войны с вами. Это французский губернатор заставил меня совершить сей поступок, который настолько коварен, что я никогда не прощу себя за это, если ваши Пять наций не свершат праведное возмездие». Свои слова он подкрепил обильными подарками. 

Взяв с собой одного пленника, принятого онондагами шауни, в качестве замены погибшего в перестрелке тиононтати, Кондиаронк вернулся в свою деревню. Проходя мимо форта Фронтенак, довольный свершенным, Кондиаронк заявил: «Я только что убил мир; посмотрим как Ононтио выйдет из этого дела». Когда пленника представили французскому коменданту в Мичайлимекинак, тот приказал его убить. Комендант был не в курсе дел правительства. На казнь привели старого раба из племени сенека, после расстрела Кондиаронк велел ему идти и передать ирокезам все то, что тот видел. Поскольку пленник должен был стать жителем деревни, его унизительная казнь разозлила ирокезов, посчитавших, что французы не уважают их традиции. 

Хотя одному из участников мирной делегации, атакованной Кондиаронком, удалось бежать и укрыться в форте Фронтенак, где французы заверили его, что не причастны к этому инциденту, речь о мире уже не шла. Послание о вероломстве французов быстро распространилось от одного длинного дома к другому. 

Благодаря манипуляциям Кондиаронка мирные переговоры между французами и ирокезами провалились. Начиная с 1689 года разгорелась война, ставшая известной, как «Война Фронтенака» (1689-1697), отмеченная рядом конфликтов между французами и англичанами. В августе 1689 года, ещё до того, как в Новой Франции узнали о начале войны, 1 500 ирокезов атаковали поселение Лашин (ныне — пригород Монреаля). Кондиаронок продолжал плести интриги. В 1689 году он был уличен в заговоре с ирокезами против оттава. По мере разделения тиононтати на про-французскую фракцию во главе с Кондиаронком и про-ирокезскую в 1697 году во главе с Ле Бароном , Кондиаронк предупреждал майами о неизбежном нападении Барона и его союзников-ирокезов. Кондиаронк возглавил 150 воинов в двухчасовой битве на каноэ на озере Эри, разгромив отряд из 60 ирокезов. Эта победа способствовала укреплению авторитета Кондиаронка, разрушила возможность альянса тиононтати и ирокезов, и помогла восстановить племена Мичайлимекинак в качестве детей Фронтенака, когда они пришли на совет в Монреаль. С договором Рисвика 1697 года конфликт между французами и англичанами был исчерпан. Нью-Йорк призвал ирокезов заключить мир с Новой Францией. Поскольку ирокезы уже не могли использовать англичан в своих интересах против Новой Франции, в сентябре 1700 года они подписали предварительный мирный договор с Фронтенаком, независимо от Нью-Йорка. 

Кондиаронк вернулся в Мичайлимекинак, призывая все племена озер собраться на августовском совете 1701 года. На одной из первых встреч кайюга обвинили оттава в том, что переговоры проходят без участия в них Ононтио. Кондиаронк поспешил упрекнуть кайюга: «Мы находимся в присутствии нашего отца; ничто не должно быть скрыто от него, вспомните о послании в вампуме, с которым вы впервые обратились к нам и оттава». 

После смерти Фронтенака Ондатра с уважением отнесся к Луи-Гектороу де Кальерому, новому Ононтио. В 1700 году Кальером созвал разные племена в Монреаль, чтобы достичь перемирия до окончательного урегулирования. В связи с этим Ондатра призвал ирокезов прислушаться к голосу их отца: “Проси его о мире без принуждения и откровенно; со своей стороны я верну

ему томагавк, который он мне дал, и положу к его ногам. Кто будет настолько нагл, чтобы его поднять?“. Некоторое время с обоих сторон сыпались искры. Ирокезский оратор выслушал Ондатру и ответил ему: “Ононтио бросил томагавк в небо (объявив войну); то, что наверху, никогда не спускается на землю снова; но к томагавку была привязана тонкая нить, и с ее помощью он стянул томагавк обратно и поразил им нас.” Ондатра напомнил сенека о том, «что они собирались уничтожить французов, и даже не хотели щадить своего отца (Фронтенака), которого первым хотели опустить в котел, и пить кровь из его черепа». Кондиаронк продолжил обвинения: «что их руки были покрыты кровью наших союзников, что плоть союзников до сих пор находится меж их зубами, что губы их все еще окровавлены и хорошо известно, что они лгут, скрывая то, что в их сердцах». 

Финальный индейский конгресс начался 21 июля 1701 года. Одним из главных препятствий на пути заключения мира между французами и индейцами был спор относительно возвращения пленных, захваченных во время предыдущих войн или других кампаний, принятых в племенах или порабощенных. Баквиль-де-ла-Потери, основной источник информации об этих переговорах, отправился в Солт-Сен-Луи (Каугнавага), чтобы встретиться со многими группами в деревне миссианских индейцев. Первыми прибыли около двухсот ирокезов во главе с послами онондага, онейда и кайюга. Сенеки находились в пути, а мохоки должны были прибыть позже. Прибывавшие стреляли из ружей в воздух. Миссианские индейцы салютовали им с берега. После встречи прибывшие удалились в дом совета, где отдыхали и курили трубки. 

В тот вечер "три редких слова" были ими услышаны в ритуале. Он заключался в утирании слез, прочищении ушей и открытии горла. Его значение - подготовить их к разговору и совещанию с Ононтио на следующий день. 

На следующее утро ирокезы огнем из ружей приветствовали Монреаль, который отвечал им залпом артиллерийский орудий. Вскоре появилось несколько сотен каноэ чиппева, оттава, потаватоми, виандот, майами, виннебаго, меномини, саук, фокс и маскотен. Все они были союзниками французов. Должно было прибыть еще около семи сотен индейцев. Танец Трубки принадлежал Дальним индейцам, и проводился под аккомпанемент трещоток. Он имел огромное значение для обретения новых друзей из числа хозяев и привнесения духа сотрудничества и родства. К 25 июлю переговоры шли уже полным ходом.

Ондатра был обеспокоен тем, что ирокезы могут обмануть своих «племянников», но они были полны решимости заключить мир и готовы были выдать всех пленников. Но уже на следующий день опасения Ондатры подтвердилось — ирокезы заявили, что пленных у них нет, есть лишь те, кто был уже распределен по семьям. Это объяснение раздражало виандот и майами, поскольку те намеревались выдать всех ирокезов, принятых в племена. Следующие дни проходили в горячих обсуждениях и спорах. Ондатра убедил союзников привести в Монреаль всех пленных ирокезов. 

К 1 августа Ондатра был настолько болен, что уже не мог стоять на ногах, тем не менее все были рады услышать его речь. «Сначала он сел на раскладном стуле; затем ему принесли большое и удобное кресло, чтобы ему было легче говорить; преподнесли немного вина, дабы придать сил, но он попросил травяной напиток, то есть хотел сироп из папоротника, целительное средство ирокезов. Немного оправившись, он заговорил, и собравшиеся слушали его в течение почти двух часов. Несмотря на свое очевидное огорчение поведением ирокезов, его политические умения подсказали ему новые тактики, и он в перспективе рассматривал свою дипломатическую роль в атаках на ирокезов, в убеждении несогласных соплеменников нанести визит в Монреаль и возвращении пленных. "Мы не можем помочь, но можем быть тронуты, - писал Ла Потери, - его искусством оратора, и не можем не признавать его выдающиеся достоинства". После речи Ондатра почувствовал слабость, его унесли на кресле в больницу, где его состояние значительно ухудшилось. Он умер в два часа утра. Ирокезы, любившие похороны,

пришли почтить покойного. Шестьдесят воинов, они прошли торжественным шествием с величайшим достоинством, во главе с Шабером де Жонкэром, а плачущий Тонатакут, верховный вождь сенеков, замыкал процессию. Приблизившись к телу, они садились вкруг него, пока назначенный певец продолжал ходить с четверть часа. За ним следовал второй оратор, Ауенано, вытиравший слезы и вливавший в горло скорбящим сладкий напиток, чтобы восстановить их силы. Затем он вынимал вампум и повторял восход солнца, чтобы воины перешли от тьмы к свету. Затем он частично прикрывал тело до погребения. Делегации других народов также выражали свои соболезнования. 

Пьер де Сен-Ур возглавил военный конвой из 60 мужчин, за которым следовали 16 виандот в бобровых плащах, их лица были покрыты черной краской в знак траура, ружья наизготовку; затем следовали духовные лидеры и шестеро военных вождей, несущих гроб, усыпанный цветами, на котором лежала шляпа с плюмажем, клинок и ожерелье. Мадам де Шампиньи, в сопровождении Филиппа де Риго де Водрея, губернатора Монреаля, и офицеры замыкали процессию. После христианского похоронного обряда (поскольку Ондатра был обращен иезуитами в христианство) солдаты и воины дали два мушкетных залпа, по разу за каждую из культур, принявших участие в погребении. Затем каждый проходящий мужчина стрелял из своего мушкета в третий раз. 

Французы идеализировали покойного вождя, чтобы показать остальным индейцам, на кого им следует равняться. Могила Ондатры находится где-то у Пляс Д'Арм, но точное ее местоположение не известно.

 

Перевод: Александр Caksi *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.