"Оспа в одеялах". Битва с оспой.

"Оспа в одеялах"

Индейцы равнин отмечали прошедшие года в "перечне зим". Хранитель перечня наносил отметки в виде рисунков на бизонью накидку хранимую для этой цели. Каждой зиме присваивалось определенное название. Изображения, как считалось, являлись соответствующими символами этого события. Каждое племя записывало свою версию того, каким важным событием был отмечен прошедший год. Но одно событие практически во всех равнинных районах стало общим - "зима оспы".  Эпидемия оспы 1837–1838 годов почти уничтожила мандан и сильно сократила численность арикара и хидатса, которые также жили в укрепленных деревнях вдоль реки Миссури и выращивали кукурузу, бобы и тыкву, иногда  охотясь на бизонов. Эпидемия изменила баланс в пользу племен, которые занимались охотой на бизонов и не занимались выращиванием культур и чьи изолированные группы особо не пострадали от эпидемии оспы, в свою очередь, изменив представление мира о том, как выглядят «индейцы». На фресках здания Управления общественных работ,  функционировавшего в 1930—40-е гг. как часть программы «Новый курс», изображены, к примеру, Майлс Стэндиш и Питер Минуит, которых приветствуют племена Атлантического побережья, одетые в головные уборы сиу и рубахи, расшитые стеклянным бисером, то есть одеяниях, который не являются традиционными ни для вампаноагов, ни для ленапе. Индейцы равнин стали стереотипным образом для определения всех индейцев.

Никто не знает точно, сколько индейцев умерло от оспы во время ужасной эпидемии 1837–1838 годов. Цифры варьируются от 17 200 человек, числа основанного на опросах наиболее пострадавших племен равнин, до гиперболических 150 000 человек. Последствие для относительно небольшой популяции охотников-собирателей и  почти вымерших мелких фермеров было на уровне Черной смерти в Европе и далеко за пределами эпидемии гриппа во время Первой мировой войне с точки зрения пропорциональной гибели людей и сокращения культуры, хотя на самом деле, больше равнинных индейцев, возможно, умерло от гриппа, туберкулеза и пневмонии, когда в 1880-х годах они голодали в резервациях, чем от оспы в 1837–1838 гг.

 

Эпидемия 1837–1838 годов также породила повествование о преднамеренном белом геноциде против индейцев: «оспа в одеялах» - белые европейцы и белые американцы преднамеренно способствовали распространению оспы среди ничего не подозревающих коренных жителей, чтобы очистить земли от них. Оспа в одеялах - одна из тех упрямых легенд, которые нельзя сбрасывать со счетов как миф, потому что она основана на смеси ограниченного исторического факта и широко распространенных косвенных доказательств. Единственный зарегистрированный случай оспы в одеялах был одобрен англичанином и спровоцирован партией швейцарских наемников. Белые американские поселенцы и солдаты убивали большие группы индейцев, в том числе женщин и детей, с 17-го до конца 19-го века с применением оружия, яда и дубинок, но они не использовали оспу. Индейцы были уязвимы для инфекционных заболеваний. Изоляция от Евразии и Африки спасала Северную и Южную Америку от таких заразных смертей, как бубонная и легочная чума, оспа и туберкулез. Археологи, которые исследовали естественные или искусственные индейские мумии, обнаружили, что индейцы были подвержены раку, артриту и, редко, разрушению зубов, но не намного. Сифилис, по-видимому, существовал в обоих полушариях, но не был вирулентным в Западном полушарии, как это стало в Европе после 1494 года. Массовые эпидемии оспы, возможно, усиленные другими эндемическими заболеваниями, во многом обусловили падение империй ацтеков и инков во время испанских завоеваний и убили более половины индейцев в Карибском море. Но цепь событий, стоящих за одним подлинным случаем  заражения оспой, началась в 1757 году при осаде форта Уильяма Генри (в современной северной части штата Нью-Йорк), когда индейцы, союзники французов, проигнорировали условия капитуляции, обговоренной между англичанами и французами, ворвались в гарнизонную больницу и убили и скальпировали несколько пациентов, некоторые из которых болели оспой. Одеяла и одежда, которые индейцы взяли у пациентов в больнице, и трупы на кладбище, привезенные обратно в их деревни, как сообщается, вызвали эпидемию оспы. Французы проиграли войну и оставили своих индейских союзников, и в 1763 году вождь Понтиак и его последователи подняли восстание против английских поселенцев в районе Великих озер, в котором лорд Джеффри Амхерст и британские войска были близки к отчаянию. Индейцы уничтожили несколько небольших британских фортов, но форт Питт (современный Питтсбург, Пенсильвания) держался под командованием капитана Симеона Экуэра, 22-летнего швейцарского наемника на британской службе. Экуэр, чей родной язык был французский, также говорил по-немецки, преобладающем языке в его родной Швейцарии; англичане наняли его, потому что многие поселенцы в Пенсильвании также говорили по-немецки. Оспа разразилась среди британского гарнизона, и во время переговоров 24 июня 1763 года Экуэр передал осаждавшим форт ленапе несколько предметов, взятых у больных оспой. «Мы дали им два одеяла и носовой платок из больницы, где находились больные оспой», - написал в своем журнале капитан Уильям Трент из гарнизонного ополчения. «Я надеюсь, что это даст желаемый эффект». Оспа вспыхнула среди индейских племен, чьи воины осаждали форт. Историк 19-го века Фрэнсис Паркман подсчитал, что от 60 до 80 индейцев в долине Огайо погибли в результате локальной эпидемии. Но никто не уверен, была ли оспа перенесена зараженными одеялами Экуэра или одеждой, которую индейские воины взяли у примерно 2000 отдаленных поселенцев, которых они убили или похитили. Попытка Экуэра распространять оспу среди враждебных индейцев никоим образом не была отвергнута. В то время как полковник Генри Буке готовился возглавить британскую экспедицию по освобождению форта Питта, генерал Джеффри Амхерст, исполняющий обязанности командующего войсками, послал ему записку 29 июня: « «Возможно ли распространить эпидемию оспы среди племен восставших индейцев? Мы должны использовать любую хитрость, чтобы ослабить их ». Историк Ричард Уайт в своей книге "The Middle Ground: Indians, Empires, and Republics in the Great Lakes Region, 1650-1815" описывает Амхерста как «обладающего моральным видением лавочника и высокомерного победоносного солдата». Буке, еще один франко-швейцарский наемник, завербованный потому, что он говорил по-немецки, ответил согласием 13 июля: «Я постараюсь заразить этих ублюдков с помощью одеял, которые могут попасть в их руки, и постараюсь не заразиться сам». 16 июля Амхерст ответил на это письмо:  «Ты должен сделать все возможное, дабы заразить индейцев с помощью одеял, также как ты должен использовать любой другой метод, ради искоренения этой отвратительной расы». Фактически, Экуэр действовал до получения приказов от Буке или Амхерста. Но освобождению форта Питт способствовала не оспа, которая без сомнения  ослабила военный потенциал индейцев, а более традиционное военное решение. 1 августа индейцы сняли осаду, чтобы противостоять приближающемуся отряду Буке в 500 солдат из 42-го Гайлендерского, 60-го Королевского Американского и 77-го Гайлендерского полков. В битве при Буш-Ран 5-6 августа индейцы потерпели поражение. Буке продолжил марш к форту Питт и 20 августа форт был освобожден.  Англичане потеряли около 50 человек, индейцы примерно столько же. Вопрос какую роль сыграла оспа в смягчении сопротивления индейцев, остается дискуссионным. «Битвы вождя Понтиака», черно-белый фильм 1952 года с участием Лона Чейни-младшего, Хелен Уэсткотт и Лекса Баркера, пытался обвинить в распространении оспы среди осаждающих гессианского наемника, которого сыграл Барри Крёгер, но британцы не импортировали гессенских наемников в западное полушарие до второго года американской революции. Фактические заговорщики были франко-швейцарцы, действовавшие с одобрения англичан.

 

Во время американской революции британское руководство, как сообщается, предложило заразить войска Джорджа Вашингтона оспой, выпустив стрелы, зараженные токсином, в лагеря патриотов, но, похоже, никто этого не сделал. Что касается индейцев: их слабая иммунная система и отсутствие санитарии по обе стороны от конфликта сделали заражение респираторными заболеваниями исключительно смертельным. Поскольку целые племена вступали в регулярный контакт с белыми, результаты заражения были неизбежны. То, что произошло с фермерскими племенами реки Миссури и с племенами Равнин в целом в 1837–1838 гг., стало кульминацией трех веков трагедии. Тяжелее всего пришлось манданам, сиуано-говорящему фермерскому племени, уже пострадавшему ранее от оспы в конце 18-го века. 14 июля  1837 года Фрэнсис Шардон, франко-американский агент форта Кларк, торгового поста американской меховой компании в стране мандан вдоль реки Миссури, сообщил, что «молодой мандан умер сегодня от оспы - несколько других подхватили болезнь ». Позднее Шардон сказал Джону Джеймсу Одубону, что мандан стащил одеяло с зараженного на палубе парохода  « Сент-Питерс », когда он остановился у форта Кларк. Джейкоб Холси, другой сотрудник меховой компании, сообщил об оспе вскоре после того, как пароход остановился у форт Кларк. Сам Холси был на карантине, когда достиг форт Юнион; он выздоровел от болезни, но на это претендовала его жена-полукровка.

      Оспа взорвалась среди манданов. Они обвинили Шардона, чья уважаемая жена лакота недавно умерла, но совсем не от оспы. Шардон не был болен и на самом деле тщетно пытался удержать мандан от парохода, когда узнал, что на нем присутствует оспа. Шардон считал, что манданы не могут сравниться с лакота - людьми его покойной жены - но он, конечно, не хотел, чтобы их уничтожили. Они были его хлебом с маслом. Манданы, однако, оставались убежденными, что Шардон каким-то образом умудрился заразить их. Потенциальные мстители преследовали его, пока они сами не склонились перед ужасным взрывом оспы. Вождь мандан Четыре Медведя (Мато-топе), всегда был друг белых, которым восхищались западные художники и даже сам Шардон, умер, проклиная белых и призывая выживших из его умирающего племени уничтожить их: "Я никогда не называл белого человека собакой, но сегодня я объявляю их злобными собаками…. Я не боюсь смерти, друзья мои, вы знаете это, но я умру с гнилым лицом, от которого даже волки шарахнутся от ужаса завидев меня и сказав себе: «Это Четыре Медведя, друг белых». Слушайте хорошо то, что я должен сказать, так как вы слышите меня в последний раз. Подумайте о своих женах, детях, братьях, сестрах, друзьях, обо всех, кто вам дорог, все мертвы или умирают, их лица гнилы, из-за этих белых собак, подумайте обо всем этом, друзья мои, и встань все вместе и не оставьте ни одного из них в живых". Арикара полагали, что белые намеренно выбрали манданов своей целью и предложили белым защиту в обмен на сохранение их собственной неприкосновенности. Но затем оспа вспыхнула среди арикара и хидатса. Арикара появилась у ворот форта Кларк, чтобы устроить засаду на Шардоне, но в итоге убили сотрудника компании по имени Джон Оливер. Белые торговцы настигли убийцу и расправились с ним. Мать арикара также попросила торговцев убить ее, но Шардон не позволил друзьям Оливера сделать это.

 

Фермерские племена Миссури, собравшиеся в куполообразных домиках, укрывавших от 40 до 50 человек, невольно передавали болезнь между семьями. Даже не зараженные оспой манданы  иногда убивали себя от страха, отчаяния или горя. Так, два зараженных воина обсудили лучший способ умереть; один перерезал себе горло, а другой пробил стрелой легкие. Вдова убила своих двоих детей, а затем повесилась. Один мужчина сначала выстрелил в жену и детей, а затем в себя из торгового мушкета, нажав на курок пальцем ноги. Другие прыгали со скал или топились, когда у них появились страшные симптомы оспы. У охотничьих племен Равнин  иммунная система была столь же уязвима, как и у мандан, но поскольку племена Равнин жили небольшими летними отрядами охотников, они были изолированы от массового заражения, которое опустошало или уничтожало племена, жившие в укрепленных деревнях. ,

 

Ужасы, наблюдаемые белыми торговцами в Верхнем Миссури, были просто невероятными. «Ничто, кроме случайного стакана грога не дает мне остаться в живых», - пишет Шардон в своем дневнике. Его любимый сын, названный в честь президента Эндрю Джексона, был среди жертв. Когда торговец Александр Калбертсон, муж двух  женщин-черноногих, сменивших друг друга,  которых он уважал и в одном случае обожал, отправился на поиски своих клиентов, он обнаружил целые лагеря, заполненные пятнистыми трупами - «сотнями разлагающихся человеческих существ» - разбросанными по палаткам. Жертвы также жертвовали своими лошадьми и собаками, возможно, для того, чтобы отразить инфекцию или сопровождать своих владельцев в загробный мир. Калбертсон также заразился болезнью, но выжил. Черноногие потеряли свыше 6 000 человек; прежнее величие оставило их и они перестали представлять угрозу для экспансии. После того, как торговец из форта Юнион Джейкоб Холси обнаружил, что он заразился оспой, он и его партнеры решили разработать вакцину, но все пошло не так. В конце 18-го века английский сельский врач во время одной опустошительной эпидемии, случайно сделал великое открытие о предохранительной силе коровьей оспы. Он заметил, что доярки, переболев коровьей оспой, никогда не заболевают оспой человеческой. Взяв это наблюдение за основу, он разработал способ вакцинации (слово «вакцина» — от латинского «вакка — корова»), который принес спасение миллионам людей от ранее непобедимой болезни. Это было второе рождение оспопрививания. В восточных цивилизациях Китая и Индии искусственное предохранительное средство против оспенной эпидемии — так называемая вариоляция (variola — оспа), то есть метод активной иммунизации против натуральной оспы введением содержимого оспенных пузырьков больного человека, существовало тысячелетия, да и в самой Европе прививка была давно известна. Для этой цели китайцы надевали на своих детей рубашки, снятые с умерших от оспы. На Востоке в ноздри здоровых людей вводили высушенный гной оспенных пузырьков выздоровевшего больного. Здоровый человек болел оспой в легкой форме, а затем получал невосприимчивость к ней на всю жизнь. Этот же способ был известен и в некоторых странах Европы. Но особенно не был распространен, так как был крайне рискованный и часто вел к смерти. Холси, однако, сделал свою вакцину с гноем из собственной вирулентной оспы, а не раздражающей, но безвредной коровьей оспы. Результаты были неизбежны: те индейцы, кто не заразился оспой от заболевших, подхватили болезнь от благонамеренной, но бестолковой вакцинации Холси. Как ни странно, вакцина, похоже, сработала достаточно хорошо - лишь немногие из тридцати привитых, белых торговцев, их индейских жен и детей-полукровок действительно умерли.

Два воина кроу из деревни недалеко от современного Биллингса, штат Монтана, заболели оспой, но поставив свои семьи и друзей впереди своего собственного выживания, они решили спрыгнуть со скалы, а не распространять болезнь. Но оспа распространялась в других лагерях кроу.

По оценкам комиссара по делам индейцев Кэри А. Харриса, 17 200 индейцев умерли от оспы в 1837–1838 гг., исходя из численности основных участвующих племен: мандан, хидатса, арикара, лакота, ассинибойнов и черноногих. Оспа также ударила по «пяти цивилизованным племенам» - чероки, чикасо, чокто, крикам и семинолам, которые затем были переселены с юга на Индейскую территорию (современная Оклахома).

Когда в 1738 году  города чероки охватила эпидемия оспы, Оконостота обвинил британцев в намеренном заражении индейцев через товары, который они отправили им.

Результаты эпидемии оспы 1837–1838 годов были вдвойне катастрофическими: погибло огромное количество индейцев, и вместе с ними появилась надежда на то, что западные индейцы смогут процветать как фермеры. Поскольку наиболее пострадавшие племена были земледельцами, сами индейцы стали считать земледелие смертельным падением. Томас Галлахер в своей книге 1982 года «Paddy’s Lament» отмечает, что ирландские иммигранты 19-го века, большинство из которых были фермерами в Ирландии, не желали заниматься сельским хозяйством в Америке, потому что картофельный упадок 1845–1848 годов был для них голодным падением. Ирландцы-иммигранты стремились к работе в полиции и пожарной части, на железных дорогах и в армии, а затем проявляли себя в демократической политике. Эпидемия 1837–1838 годов оказала аналогичное влияние на многие индейские племена равнин. За немногими исключениями - накота, понка и оставшиеся в живых арикара и хидатса -  стали жить набегами и бизоньей охотой перейдя к активной войне в качестве врагов или союзников армии США.

 

Ассинибойны отреагировали на появление оспы в своих деревнях, сжигая американский флаг и прося ликер, чтобы хорошо провести время перед неизбежным. Большинство выжили, но они перестали быть ключевыми игроками в пограничной войне.  Из форта Юнион ассинибойны перенесли болезнь в свои палатки в Канаде и на равнины, возможно, заразив другие племена. Как только солдаты окружили выживших и ограничили их резервациями, начиная с 1870-х годов, началась еще одна волна болезней. Оспа уже давно была под контролем, но туберкулез и пневмония, переносимые белыми уничтожили множество индейцев первого поколения, родившихся в резервациях. Корь - бич полинезийских гавайцев - и коклюш, появившийся в резервациях в 1880-х годах, также убили большое количество индейцев. Индtйцы обвиняли  «квадратные дома», в которых они были вынуждены жить, как только нехватка шкур бизона вынудила их отказаться от жизни в палатках. В некотором смысле они были правы: палатки были хорошо проветриваемы по сравнению с домами, которые они строили под присмотром белых. К бедам индейцев добавились их вечно уязвимые иммунные системы и недоедание из-за плохого питания. Индейцы давно обвиняют оспу в одеялах в их уничтожении. Кроу, заклятые враги лакота, экстраполировали идею о том, что заражение оспой является обычной политикой США. Черноногий, вождь кроу, союзник белых, сказал индейским комиссарам за три года до последней битвы Кастера: «Вы не должны давать сиу оружие и боеприпасы; вы должны уничтожить их всех; вы должны наслать на них болезнь ».

Вопрос о том, распространял ли кто оспу среди индейцев при помощи одеял в индивидуальном порядке, является спорным. Тем не менее, эта практика проникла в кино еще в 2006 году. В запоминающейся сцене из сериала «Broken Trail», удостоенного Эмми, персонаж Роберта Дювалля эффективно обращается с «Оспой Бобом», презренным белым торговцем, который продает зараженные одеяла равнинным индейцам. Несмотря на культурную катастрофу и душераздирающую трагедию, многие европейские христиане рассматривали эпидемии оспы как свидетельство божьей благодати по очищению пути от "дикарей" для заселения континента. 

 

Перевод: Александр *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.

Битва с оспой

До того, как европейцы прибыли на северо-американский континент, к северу от Мексики проживало 18 млн. человек. Индейцы не знали тех заболеваний, от которых страдали европейцы. Все изменилось с прибытием колонистов, и это изменение имело катастрофические последствия для коренных народов. От заболеваний, завезенных европейцами на континент, в следствие войн, массовых убийств, политической нестабильности, экономических изменений, недоедания, разрушения традиционных устоев и алкоголизма к 1900 году численность индейского населения сократилось до 530 000 человек.

По сравнению уровня здоровья индейцев и европейцев в 1500 году качество здоровья было не в пользу последних.

Во-первых, питание индейцев было значительно лучше, нежели чем питание европейцев, и они голодали гораздо реже. Европейцы часто отмечали прекрасное телосложение «дикарей», и это, как правило, было связано с качественным питанием. В отличии от европейцев, индейские политические лидеры не имели склонности к накоплению личного богатства и всегда разделяли пищу среди малообеспеченных членов племени, тем самым укрепляя свой авторитет. В деревне или бэнде или голодали все, или не голодал никто. У европейцев же авторитет напрямую зависел от накопленного состояния.

Во-вторых, американские индейцы не знали тех эпидемических заболеваний, которые косили европейцев. Некоторые ученые считают, что народы, которые заселили американский континент, прошли через холодный и суровый климат севера, который словно фильтр отсеял инфекционные заболевания. Другие предполагают, что индейцев не коснулись инфекционные заболевания, так как у них не было домашней скотины. Корь, оспа и грипп — это те виды заболеваний, которые тесно связаны с домашним скотом, являвшимся природными резервуарами.

Заболевания, пришедшие с европейцами на континент, включали в себя бубонную чуму, ветряную оспу, легочную чуму, дифтерию, грипп, корь, скарлатину, оспу, тиф, туберкулез и коклюш. Из-за малочисленности племен эти заболевания являлись убийственными для них. Сотни тысяч индейцев умерло от европейских болезней в течение двух столетий после первых контактов с европейцами. Больше всего жертв было от оспы. Затем кори, гриппа и бубонной чумы.

Наиболее смертоносным была оспа, собиравшая свою кровавую жертву вплоть до 20 века. На американском континенте процветала натуральная оспа натуральной оспы (variola major и minor) и коровья оспа (variola vaccinae). Дети противостояли вирусу оспы гораздо лучше, нежели подростки и взрослые. Таким образом смертность среди детей была не столь высока, как среди взрослых. В результате чего, со смертью стариков терялись многие культурные знания и церемонии. Бубонная чума и скарлатина в 1630-е гг опустошили селения сенека настолько, что четыре деревни были вынуждены объединиться в две. Археологи находили керамику которая датируется периодом после эпидемии. Она была выполнена очень грубо и неровно, что свидетельствует о смерти большого количества ремесленников и потере культурных знаний.

В Европе и Азии смертность от оспы составляла 30% , для индейских народов, не имевших иммунитета, процент смертности был гораздо выше: 38,5 % для ацтеков, 50 % для пиеган, гуронов, катоба, чероки и ирокезов, 66 % для омаха и черноногих, 90 % для мандан и практически 100 % для таино. Основным путем передачи заразного начала при оспе является воздушнокапельный. Чем ближе находятся в непосредственном общении с больным окружающие его лица, тем больше опасность их заражения. Заражение натуральной оспой возможно и при вдыхании подсохших слизистых капелек из дыхательных путей или гнойного отделяемого кожных высыпаний, которые превратились в ядрышки или даже пылинки. Первая атака оспы на коренное население произошла после 1520 года. Новые европейские болезни следовали по торговым путям, распространяемые как самими торговцами, так и товарами. Дело в том, что вирус оспы мог жить в одежде, особенно в хлопчатобумажной ткани, многие годы.

Болезни опустошили многие народы и европейские исследователи, в частности на юго-востоке и северо-востоке часто сообщали об обнаруженных пустых деревнях и заброшенных полях. Эти отчеты родили распространенное заблуждение о том, что североамериканский континент был малонаселенным. На юго-востоке мускоги (крики) до прихода европейцев насчитывали до 200 тыс. человек. Когда же европейцы добрались до их деревень численность криков опустилась до 20 тыс.

 В течение раннего периода контакта («ранний период контакта» представлял собой разные годы в разных регионах Соединенных Штатов), многие индейцы не верили, что болезнь передается от человека к человеку. Вместо этого они приписывали болезнь сверхъестественным силам. Например, в начале 1700-х годов группы на Северных равнинах считали оспу обезличиванием злого духа. Болезнь часто считалась наказанием «Хозяина Жизни» за плохое обращение с животными или другими людьми. В 1730-х годах крики и чероки считали распространение оспы наказанием за нарушения законов племен, такие как половые сношения в кукурузных полях и нарушения в масштабах всей деревни. К 1784 году кри приписали эпидемии божьему гневу.

Духи животных также были обвинены в этом. Согласно традиционным знаниям чероки, животные создали районы, чтобы защитить себя от людей. Квантхум Ванкувера описал дракона, который жил в болоте и дышал на детей. Его дыхание вызвало язвы "... и они сгорали от жары, и они умирали, чтобы накормить этого монстра. Таким образом, деревня опустела, и индейцы не могли жить в этом месте". Салиши обвинили сезон лосося, в котором рыба была покрыта ранами и пятнами. Они отреагировали, убив как можно больше рыбы. Эти типы объяснений были распространены до того, как европейцы были связаны с заболеваемостью оспой.

Колдовство также было популярным объяснением в течение всего контактного периода, часто приводя к пыткам или убийствам обвиняемых. Группы коренных народов, в том числе нью-мексиканские пуэбло и гуроны, обвиняли членов своих общин, а также белых миссионеров в колдовстве.

Многие племена, такие как гуроны, думали, что иезуиты были колдунами, потому что они обладали чарами и религиозными картинами, демонстрировали большую озабоченность тем, как человек умирал, и описывали хлеб причастия как содержащий человеческую плоть. Иезуитов часто обвиняли, когда зараженный человек умирал после того, как на него брызгали святой водой. Гуроны были в ужасе от иезуитов и запретили им вход в их деревни.

Существенное социальное взаимодействие с иезуитами и французскими торговцами часто помогало распространению инфекции. Индейское участие в канадской компании по торговле мехами и в компании Гудзонова залива в верховьях реки Миссури, а также в евро-американских меховых бригадах часто приводило к заражению основных центров и распространению болезни на всех связанных торговых постах. Переход индейцев в христианство дал коренному народу обретенное желание европейских товаров и еще одну причину охотно участвовать в торговле мехом, что усилило воздействие на них европейских патогенных микроорганизмов. Орегонская тропа также действовала как канал распространения эпидемий.

К концу 1700-х годов индейцы в Новой Франции знали, что европейцы часто переносят оспу, и избегали их, чтобы предотвратить заражение. Воины в форте Прескиль не пошли к Ниагаре после того, как узнали о наличии там болезни. Участники войны вступали в контакт с зараженными британскими солдатами и заболевали оспой. Индейцы обвиняли французов и англичан и не вступали с ними в союз, пока болезнь не отступала. В результате французы и британцы обвиняли друг друга в передаче оспы индейцам, чтобы получить поддержку и союзников среди индейцев.

 

Между 1500 и 1600 годами коренные американцы пытались лечить болезнь с помощью традиционных методов лечения. Например, когда первые эпидемии оспы охватили  Америку, на Северных Равнинах пытались использовать "барабан и трещетку", чтобы облегчить распространение болезни и увеличить желание выжить. Самым распространенным медицинским лечением в этот период была палатка потения. В палатке подвергали действию пара кору ивы, действующую как анальгетик, с хвойными маслами, как противоотечные. Чероки приняли подобный метод, поскольку полагали, что растения решили исцелить людей после того, как они услышали о злых планах духов животных распространять болезни. Однако многие травы были катарсиками и рвотными средствами, а обильная потогонность часто вызывала обезвоживание. Томас Сиденхэм предположил, что тепловая терапия в виде обоих паров и подогреваемых одеял только усиливала язвы. Кроме того, пребывание в палатке потения обычно сопровождается погружением в холодную воду, что часто вызывает шок, остановку сердца, «сильные лихорадки» и, как правило, снижение иммунной устойчивости к инфекции.

Другое раннее лечение оспы включало формирование целительных сообществ и ритуалов, включавших пост и поиск видения. Медвежий жир использовался кри в качестве естественного рвотного средства, чтобы остановить распространение болезни в районе Гудзонова залива во время эпидемии 1782-1783 годов. Европейцы не описывали другие способы лечения, поскольку эти знания считались священными.

К началу 1700-х годов коренные американцы начали разрабатывать дополнительные методы профилактики инфекции. Индейцы юго-востока избегали больных деревень и рассказывали другим о путешествии в зараженные районы. Еще одним индейским методом, позволяющим избежать дальнейшего заражения, была отправка болезни врагу через знахаря. В 1830-х годах чероки исполнили Танец Оспы (Ahtawhhungnah), чтобы избежать болезней, а ацтеки совершили паломничество в Попокатепетль, чтобы помолиться духу оспы (etsá). К 1782 году кри использовала как местные, так и европейские лекарственные методы в лечении оспы.

К концу 1700-х годов произошли также серьезные и эффективные изменения в карантине для инфицированных людей. Ранее местные жители часто собирались вокруг заболевших, чтобы позаботиться о них, распространяя болезнь дальше. Некоторые стали придерживаться того, что оспа распространяется не просто так, а через близкий контакт с заболевшими. Поэтому больных определяли на карантин, а их дома сжигали или очищали. Многие, конечно, не получали исцеления и неизбежно умирали от голода. Чероки перемещали зараженных людей в поля на периферии деревни. Переход на карантин помог замедлить распространение болезни, но любопытные дети часто заражались этой болезнью после шныряния по заброшенными домами и могильниками. Хотя многие попытки вакцинации оказались неэффективными для предотвращения оспы, большинство вакцинаций помогло защитить коренных американцев. Интенсивные дебаты о прививках против оспы в Америке проходили в 1720-х годах. Колонисты в Америке быстро узнали о прививках и почти 100 лет обсуждали, стоит ли людям рисковать смертью, чтобы избежать этой болезни. В начале 1800-х годов испанская корона отправила прививки колониальным священнослужителям. Франциско Ксавье Балмис начал программу вакцинации. Маленькие дети были заражены коровьей оспой, которую Эдвард Дженнерхад использовал в качестве прививки от оспы. В рамках этой программы было вакцинировано более 2000 человек в Картахене, 197 000 в Перу и 20 000 на Филиппинах. Президент Томас Джефферсон начал дополнительную программу вакцинации во время эпидемии 1798-1799 годов.

Некоторые североамериканские группы населения, такие как сиу, приняли программы вакцинации, хотя многим не нравилась идея отказаться от своих местных целительных методов. Зачастую, усилия торговцев по вакцинации коренных американцев были гораздо более интенсивными, чем попытки Бюро по делам индейцев, которые часто останавливались ради экономической выгоды или вначале пытались защитить соседних белых поселенцев. Европейские программы вакцинации в Северной и Южной Америке в значительной степени способствовали восстановлению популяции коренных американцев.

Христианские миссионеры были достаточно успешны в оказании помощи в лечении болезней, приобретая новообращенных на этом пути, но по мере того, как болезнь отступала, многие группы коренных американцев возвращались к своим традиционным верованиям, отдавая должное своим прежним ритуалам. Однако в некоторых случаях спасение убеждало индейцев поверить в христианского Бога. Утрата культурных знаний способствовала попыткам христианских миссионеров совершать крещение, так как многие ритуалы и священные укладки приходили в негодность после смерти знахаря и других старейшин. В конце 19-го века в индейских деревнях сосуществовала смесь новообращенных христиан и тех, кто практиковал прежние  религиозные верования. В этом случае индейцы-христиане получили европейское медицинское лечение, а традиционалисты не принимали его, хотя европейское лечение к этому времени, возможно, уже не было более эффективным. Многие традиционалисты похищали членов своей семьи, которых европейцы забирали в больницы. Отдельных индейцев не принявших христианство, но, восприимчивых к европейской медицине, часто назывались «прогрессивными», тогда как «консерваторы» не принимали западную медицину в своих методах лечения. Многие из «прогрессивных» семей отправляли детей за границу в английские школы, добавляя дополнительный источник инфекции, когда те возвращались домой.

Хотя лечение оспой постепенно улучшалось с течением времени, уровень смертности оставался высоким на протяжении всех лет  контакта с европейцами. Коренные американцы по своему реагировали на смерть своих близких и соплеменников. Самоубийство было самым распространенным явлением, которое также выступает в качестве другого фактора, увеличивающего общий коэффициент смертности от оспы (в результате связанных смертей). Люди были в ужасе от обезображивания и полагали, что любое обезображивание тела при жизни на земле будет воспроизведено и в загробной жизни. Многие люди кончавшие жизнь самоубийством часто убивали детей вместе с собой. Случаи, когда зараженные мужья и жены, прыгали со скал или наносили себе смертельные удары, также задокументированы. Многие люди бежали в соседние лагеря или пытались выжить в одиночестве в дикой природе. Общее горе часто приводило к голоду.

 

Перевод: Александр *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.