Вашита - битва или резня? Кровавый снег Вашиты.

Вашита - битва или резня?

 Незадолго до рассвета 27 ноября 1868 года силы 7-й кавалерии США, собрались вдоль хребтов красного песчаника с видом на неглубокую долину на западе Индейской территории. Внизу, на берегу реки Вашита, раскинулось небольшое селение индейцев шайен, арапахо и кайова. Селение возглавлял мирный вождь шайен по имени Черный Котел; 7-ю кавалерию вел герой Гражданской войны и самозваный "истребитель индейцев" подполковник Джордж Армстронг Кастер. При первых лучах солнца военный оркестр Кастера заиграл свою любимую боевую музыку (ирландскую походную мелодию под названием "Гарриоуэн"), и 7-й полк ринулся со всех сторон на ничего не подозревающий лагерь Черного Котла. В последовавшей схватке Черный Котел и несколько его людей были убиты, в то время как многие другие бежали и около пятидесяти трех женщин и детей были взяты в плен. В 7-м кавалерийском полку погиб только один солдат. Однако Кастер не смог разведать местность и вскоре попал под огонь большого отряда воинов из других близлежащих селений, которые отрезали и убили еще двадцать кавалеристов. Сам Кастер поспешил покинуть захваченное и сожжённое селение. В своем официальном отчете Кастер утверждал: "Индейцы признают потери 140 человек убитыми, а также большое количество раненых. Это, вкупе с индейцами в нашем плену, составляет их потери вместе с убитыми, ранеными и пропавшими, почти 300 человек”. Корреспондент Рэндольф Кейм, быстро придумал фразу” битва при Вашите “для своей газеты и заявил, что Кастер одержал неоспоримую военную победу, назначив” справедливое и ужасное наказание " воинам шайен.  Восток вскоре принял заявление Кастера о "блестящей" военной победе над "дикими" индейцами и предпочел видеть эту стычку как еще одну блестящую жемчужину в его прославленной карьере. Однако спустя несколько десятилетий шайены наконец начали озвучивать свои воспоминания о конфликте. Они отметили, что селение Черного Котла, в котором в основном находились вдовы и сироты, было "мирным". Они говорили о том, как Черный Котел поднял американский флаг над своей палаткой, и бросились убеждать атакующих солдат, что его селение мирное. Они перечислили павших, цифру гораздо ниже, чем в отчете Кастера, где доминировали беззащитные женщины и дети. Для тех, кто остался в живых на Вашите, нападение Кастера, несомненно, было резней.  В этом и заключается самая давняя полемика вокруг событий снежного утра 1868 года. Кастер просто выполнял приказы генерала Филиппа Шеридана и нейтрализовал потенциальную угрозу со стороны индейцев в решающей битве, или его рвение к военному успеху заставило его напасть на беззащитную деревню и хладнокровно убить ее жителей? Несмотря на двадцать одну потерю, понесенную 7-й кавалерией и вооруженное сопротивление, свидетельства очевидцев, подробно описывающие селение Черного Котла, нападение Кастера и невинные жертвы, могут указывать только на один вывод. Столкновение на Вашите было не сражением, а резней. После подписания договора на Медисин-Лодж в 1867 году бэнды южных шайен и арапахо перебрались из Южного Канзаса на запад Индейской территории по инициативе своих мирных вождей. Вождь шайен Черный Котел, один из этих мирных вождей, выживший во время резни на Сэнд-Крик в 1864 году, возглавил миграцию на юг и боролся за то, чтобы его народ акклиматизировался к миру с образом жизни белых. Однако многие молодые воины-шайены сопротивлялись переходу племени на более мирные пути. Летом 1868 года воины-псы совершили несколько набегов на Канзас, в результате которых погибло пятнадцать белых поселенцев.

Осенью 1868 года герой Гражданской войны и кавалерийский генерал Филипп Шеридан, командующий департаментом Миссури, начал зимнюю кампанию по покорению индейцев на центральных и северных Великих равнинах. Кастер, обвиненный военным трибуналом  за то, что покинул свой пост без разрешения и жестоко наказал своих людей, отбывал годичное отстранение от должности и командования, но Шеридан, чьи подчиненные ранее не смогли добиться каких-либо значительных побед против  шайен и арапахо, вернул своего главного помощника по гражданской войне на два месяца раньше, чтобы возглавить 7-ю кавалерию в этой кампании.

 

********************************

Сентябрь 1868 был очень неспокойным месяцем в Канзасе. Армейское руководство наконец начало осознавать, что оно не в силах контролировать ситуацию и успешно воевать против индейцев. Набеги шайенов и арапахо продолжались по всему Канзасу в августе и сентябре 1868 года; генерал Филипп Шеридан подсчитал, что со времени первых набегов в начале августа было убито до 110 белых граждан. Он был полон решимости наказать тех, кто несет ответственность за набеги, напав их деревни на Индейской территории (современная Оклахома). Для руководства экспедицией он выбрал подполковника Альфреда Салли, который возглавил 500 солдат 7-го кавалерийского полка под командованием майора Джоэла Эллиота и одну роту пехоты под командованием капитана Джона Пейджа.

С 10 по 13 сентября серия бесплодных стычек с воинами-псами (военное сообщество шайенов) на Индейской территории убедила Салли в том, что попытки нанести удар по их деревням бесполезны. Отчасти проблема заключалась в том, что местность просто не благоприятствовала планам Салли. Как он выразился 14 сентября “ "у индейцев было все преимущество атаковать или отступать, по их выбору, [и продолжение] приведет только к истощению моего запаса". Еще одним фактором, о котором сообщил Салли, было то, что его люди, как сообщается, были ограничены в пайках и других припасах. Майор Джоэл Эллиот, однако, писал более прямо о недолгой кампании: "я имел честь командовать кавалерией в этой экспедиции, и если она сражалась, то индейские войны должны быть огромной шуткой.” Не догадывался майор , какая нелепая шутка судьбы ожидает его самого в недалёком будущем...

Шайены, арапахо и лакоты продолжали свои успешные рейды против белого населения и кавалерии Соединенных Штатов.Причины их яростных атак общеизвестны - невыполненные обещания по Договору в Медисин Лодж от осени прошлого , 1867 года, все увеличивающийся приток поселенцев, исчезающие стада бизонов и недостаток пищи. Кроме того, шайены из военного сообщества псов никогда не подписывали договорных обязательств и не считали себя в праве соблюдать условия белых. После заключения Договора Медисин Лодж в октябре 1867 года капитан Барниц из 7-й кавалерии, присутствовавший во время подписания договора, сделал в своем журнале пронзительную запись обо всем, что произошло в конце октября: «После совета шайеннов с большим трудом убедили подписать договор. Они были суеверны в отношении прикосновения к ручке, или, возможно, предполагали, что таким образом они будут «отказываться от своих прав», что, несомненно, является истинным положением дел, поскольку они не имеют ни малейшего представления о том, что они сдаются или что они отказываются от страны, которую они называют своей страной, к северу от Арканзаса. Договор все равно ничего не значит, и мы, безусловно, рано или поздно начнем новую войну с шайенами, по крайней мере, и, вероятно, с другими индейцами, из-за неправильного понимания условий настоящего и предыдущих договоров» …. Пожалуй, так было всегда -договор, обман и война... на уничтожение. Но военные операции армии, как в прошлом, так и в текущем году, не умели особого успеха. Губернатор Канзаса и другие чиновники были в ярости.

 

Тем не менее, сентябрь для шайенов был омрачен гибелью одного из самых известных воинов — Римского Носа. На территории западного Колорадо , в ответ на продолжающиеся набеги шайенов и арапахо, специальная боевая группа гражданских скаутов во главе с майором Джорджем Форсайтом и лейтенантом Фредом Бичером, отправилась на поиски рейдовых групп индейцев. 17 сентября подразделение было застигнуто большой группой шайенов и оглала. Скауты, разбившие лагерь на берегу , убежали к песчаной отмели на реке Арикари , где заняли круговую оборону. В течение первого часа битвы все лошади и мулы были убиты, в том числе несколько индейских лошадей, которые бежали после смерти своих наездников и достигли острова, укрывшись среди лошадей отряда. Обстрел с обеих сторон продолжался до десяти часов утра. Несколько вождей были убиты, а другие ранены. Затем знаменитый воин шайенов, Римский Нос, предводитель многих сражений, был замечен на склоне холма. До этого времени он не принимал участия в битве. Он был на виду у Джека Стиллвелла и его людей на восточной оконечности острова. Полковник Форсайт приказал Джеку Стиллману взять нескольких людей и отправиться к восточному концу острова и удержать эту точку, если это возможно. Он взял Труделла, известного как «французский Пит», и четырех других мужчин, чьи имена не помнят, и быстро достиг точки, упал на песок и с помощью ножей мясника они вырыли две ямы, одна из которых была занята двумя мужчинами, другая - тремя… Стиллвелл и его товарищи с тревогой наблюдали за движениями вождя из укрытия их песчаной баррикады. Индейцы, по-видимому, осматривали долину и вскоре собрались вокруг вождя посовещаться. Стрельба с холма почти прекратилась; в траве не было видно ни одного индейца, и тишина стала подавляющей. Римский Нос утверждал, что у него была заколдованная жизнь, и не было пули, чтобы убить его. Его вера в особое провидение, которое охраняло его личность, заставляла его не обращать внимания на личную опасность. Он был сильным человеком физически, активным в юности, смелым, как лев, обладал сильным интеллектом и командным чутьем. До этого времени Римский Нос не появлялся в битве, хотя он присутствовал на холме и видел атаку и отступление. Он оставался молчаливым зрителем и был свидетелем падения многих воинов, но теперь, после смерти нескольких вождей, командование перешло к нему.

 

Римский Нос приняв командование, собрал вокруг себя своих воинов, которые были на коне и в полной боевой раскраске, их уборы были заплетены орлиными перьями и они были вооружены копьями, ружьями и луками.

С Римским Носом во главе, с боевыми криками вперед они помчались к острову с восточной стороны. Одновременно разведчики открыли огонь по наступающему врагу и быстро опустились в укрытие ям. Индейцы были застигнуты врасплох, не зная, что восточный конец острова был занят разведчиками, но они продолжали держаться, направляя основную атаку теперь на западный конец острова. В этот момент копье Римского Носа упало с лошади, и он схватился за конскую гриву. Его воины собрались вокруг него , поддерживая его на коне, и таким образом вывели из под огня с острова. Он был смертельно ранен. Индейцы быстро собрали множество своих убитых и раненых и поспешно отступили за холмы. В этом месте индейцы оказались в невыгодном положении; когда они были на коне, это было хорошей мишенью для солдат, тогда как солдаты сражались из укрытий своих ям.

После ранения Римского Носа было предпринято несколько тщетных попыток добраться до острова, но безуспешно. Военный лидер шайенов был смертельно ранен и умер на следующее утро.

В начале боя полковник Форсайт был ранен пулей, проходящим через его бедро, и нижняя кость его ноги была сломана. Для того чтобы заложить его, чтобы спрятать его тело, была вырыта яма, и, лежа таким образом в яме, он командовал битвой и подбадривал своих людей.

Лейтенант Бичер получил два ранения в тело и умолял своих товарищей пристрелить его. Он истек кровью около девяти часов вечера и скончался.

Капитан Мортон был ранен в лицо рано утром во время первой атаки. Раненый мул, безумный от боли, собирался упасть на него в яме. Он поднялся, чтобы ударить животное карабином, когда пуля ударила его в левый глаз и застряла на правой стороне его лица.

Джон Харрингтон был ранен в лоб стрелой, которая осталась там, куда она попала. Через мгновение винтовочная пуля, минуя его лицо горизонтально, выбила стрелу, и пуля ушла в тело лошади. . . Всего было убито 22 защитника острова. Остальные , после девятидневной осады, были спасены 25 сентября, когда к ним на помощь пришла рота 10-го кавалерийского полка капитана Луи Карпентера.

Шайены называют это сражение Битвой, В Которой Был Убит Римский Нос, а белые битвой на острове Бичера (Battle of Beecher`s Island). Впоследствии песчанный остров был смыт водами реки...

Командующий военным округом генерал Филипп Шеридан пришел к решению вызвать Джорджа А. Кастера, который в это время был отстранен от службы на год за самовольную отлучку с места службы. Зная его по Гражданской войне, прекрасно понимая, что у Кастера безвыходное положение и он будет вынужден делать то, что ему прикажут с особым рвением. Вот его письмо, где он вызывает страдальца из домашней неволи.

Шеридан Кастеру, 24 сентября 1868 года из форта Хэйс, Канзас:

Генералы Шерман, Салли и я, а также почти все офицеры вашего полка просили за вас, и я надеюсь, что ходатайство будет одобрено. Вы можете приехать сразу?

"Почти все офицеры просили за вас..." Сомнительно, что Кастер был нужен всем офицерам. Значительная часть офицерского состава 7-го полка неприязненно относилась к Кастеру за его высокомерие и частое самодурство. "Шеридан Кастеру"…написано в форме приказа. Получив согласие Кастера ( а возможны ли варианты?), уже через день, Шеридан рапортует губернатору Канзаса Крофорду:

In the Field, Fort Hays Kansas Sept. 26 1868

To His Excellency

S.J. Crawford. Govr of Kansas

Topeka. Kansas. Governor.

"As you are getting your company in the field, I desire to let you know ...Поскольку вы отправляете свою роту в поход, я хочу сообщить вам о передвижениях и положении войск под моим командованием. Генерал Брэдли сейчас находится, или должен быть, на ручье Тиквуд у развилки Репабликан с шестью ротами пехоты и двумя ротами кавалерии. Его обязанности и приказы состоят в том, чтобы убить и изгнать всех индейцев из верховьев реки Репабликан и действовать до самого Запада...Чего я хочу сейчас, и чего хотят люди вашего штата, так это наказать индейцев, чтобы они больше не беспокоили убийствами и мародерством. Этого можно добиться, только убив как можно больше людей, уничтожив их скот, повесив главарей родов и сделав их бедными.Теперь они богаты; едва ли найдется вигвам, кроме такого, что имеет от двадцати до двухсот пони, кроме прочего инвентаря и ценностей."… am Sir very respectfully

P.H. Sheridan

Итак, у Шеридана появилось послушное оружие и он мог планировать новую войну...

 

Перевод: Miguel Scalpero.

 

*******************************

 

Кастер не пользовался популярностью среди большинства офицеров 7-го полка, но его успехи в Гражданской войне не имели себе равных среди кавалерийских офицеров, и Шеридан надеялся, что он сможет повторить эти победы против воинов-псов.  Собственно кампания началась 12 ноября, но Кастер не выходил на поле боя в погоне за индейцами до 23-го числа. Несмотря на свою склонность к театральности и браваде, Кастер, должно быть, знал, что он был на коротком поводке и что неспособность добиться ощутимой победы вновь приведет его к военному отстранению. Шеридан приказал полностью уничтожить любое сопротивление, встреченное кавалерией. Его конкретные приказы включают директивы "... уничтожать деревни и пони, убить или повесить всех воинов, а также вернуть всех женщин и детей" , общая военная стратегия была призвана заставить "все сегменты индейского общества [испытать] ужасы войны, так, как испытывают его воины". 

Кастер и пятьсот семьдесят четыре солдата 7-го полка покинули форт Саппли с первыми снегами. 26-го числа Эллиот, которого Кастер отправил с тремя ротами на разведку, обнаружил недавнюю индейскую тропу, ведущую на юг от Энтилоп-Хиллс. К девяти часам вечера Кастер связался с командой Эллиота. Ранним утром 27 ноября разведчик осейдж обнаружил деревню вождя Черного Котла, и Кастер начал готовиться к  атаке. "Генеральный план", - писал Кастер, - "заключался в том, чтобы воспользоваться предрассветными часами и полностью окружить деревню и, как только рассветет, атаковать индейцев со всех сторон". 7-й полк разделился на четыре части: сержант-майор Джоэл Эллиот,  возглавлявший роты G, H и M, приблизился к деревне с северо-востока, войдя в нее примерно в то же время, что и роты Кастера, капитан Уильям Томпсон появился позднее с юга с ротами B и F, оставив промежуток между своими силами и силами Эллиота, через который смогли уйти многие шайены. Капитан Эдвард Майерс повел роты Е и I в деревню с запада, после того, как началась стрельба.  Сам Кастер с ротами A, C, D и K ударил с севера. Глава каждой колонны получил распоряжения несколько увеличить заряды, чтобы полностью охватить индейскую деревню, избегая при этом потерь от дружественного перекрестного огня.

Одна из индианок увидела приближающихся всадников и побежала к палатке вождя Черного Котла, чтобы поднять тревогу, но как только она это сделала, раздались звуки "Гарриоуэна", и 7-й отряд прорвался сквозь деревья в деревню. Черный Котел спешно поднял американский флаг, который ему вручили на церемонии подписания договора Медисин-Лодж, но град пуль свидетельствовал о том, что сопротивление или мир в этот день были напрасными надеждами.  Женщины и дети, почти все полуодетые и босые,  пытался спастись бегством. Хотя многие воины были потрясены и дезорганизованы, они схватили свое оружие—луки и стрелы, а также винтовки—и открыли ответный огонь по синим мундирам. Не все индейцы отдали так легко свои жизни в этот горький осенний день. Шайены убили капитана Луиса Гамильтона (внук Александра Гамильтона, он, по всей видимости, попал под дружественный огонь) в первом нападении, а позже тяжело ранили капитана Альберта Барница.

Кавалерия прошла через деревню один раз, развернулась и вернулась, чтобы спешиться и очистить деревню в рукопашную. "Эта акция придала нового пыла и энтузиазма в уже пылавшие сердца ретивых кавалеристов", - писал лейтенант Фрэнсис Гибсон, добавляя, что их вдохновляли "звуки града наших выстрелов, которые косили самую гущу врагов".  Инцидент вскоре закончился. Черный Котел погиб, пересекая Вашиту, чтобы привести свою жену в безопасное место.  Воины, защищавшие лагерь, были быстро разбиты, и любой индеец, который не желал немедленно сдаться и не подчинялся, был расстрелян. Лейтенант Эдвард Годфри позже писал, что солдаты не предпринимали никаких усилий, чтобы "не стрелять в женщин" во время нападения, и что даже после того, как дочь Черного Котла сдалась, солдат все же застрелил ее.

В течение 10 минут после начала атаки 7-я кавалерия контролировала лагерь; но спешившиеся солдаты в течение нескольких часов обменивались огнем с отчаянными воинами в лесу вдоль берега реки. Майор Эллиот, второй по старшинству, расположился на гребне холма, который Кастер использовал как командный пункт. Но там он пробыл недолго. Заметив группу индейцев, бегущих вниз по течению, Эллиот с 19 добровольцами поскакал за ними,  лихо объявив: "Ну, вперед, за почетом или смертью!" Он получит последнее - ни один из двадцати человек больше никогда не будет замечен живым.

Разгром Кастером деревни Черного Котла с тех пор вызвал много споров. Но еще большую тревогу для самой 7-й кавалерии в течение следующих восьми лет вызывал вопрос о том, бросил ли Кастер Эллиота. Капитан Фредерик Бентин и другие офицеры 7-й кавалерии не могли забыть того, что Кастер сделал или не сделал на Вашите в 1868 году, и они не могли простить своего командира. Полк был разделен по этому вопросу, создавая почву для других конфликтов, которые будоражили 7-ю кавалерию вплоть до Литтл-Бигхорн 25 июня 1876 года. Только тогда дело Эллиота перестало быть гноящейся раной, так как 7-я кавалерия утонула в собственной крови.

Назначенный для сбора пони, 1-й лейтенант Эдвард С. Годфри прошел несколько миль вниз по лесистой долине реки. Когда лейтенант поднялся на мыс, чтобы сориентироваться, он заметил еще много типи и много воинов, направляющихся в его сторону. Кастер одержал свою победу, и хотя поисковая группа, которую он послал под командованием капитана Эдварда Майерса, не нашла пропавшего отряда Эллиота, Кастер был полон решимости уйти прежде, чем индейцы смогут превратить его триумф в нечто совершенно противоположное. Кастер допустил одну огромную стратегическую ошибку, не проведя разведку вокруг деревни Черного Котла, чтобы проверить, нет ли поблизости других индейских бэндов. Деревня Черного Котла была только одной из нескольких деревень шайен, арапахо и кайова, которые простирались вдоль реки Вашита, и вскоре Кастер оказался в окружении, возможно, тысячи воинов, пришедших отомстить за нападение на лагерь Черного Котла.  Оказавшись в безвыходном положении, Кастер предпочел оставить Эллиота и его людей, перебил более 800 лошадей и мулов, и начал медленное отступление к Кэмп-Саппли, используя пятьдесят три пленника в качестве живого щита.  Кастер никогда не считал нападение на лагерь Черного Котла ничем иным, как решительным сражением, в котором он просто выполнял данные ему приказы. В своих мемуарах Кастер утверждал, что он не” убил всех индейцев в деревне“, несмотря на то, что был в состоянии сделать это, и что только " женщины, которые брали оружие, были убиты". За немногими исключениями, солдаты 7-го полка подтвердили его рассказ о дерзком нападении и массовой победе над воинами-псами. По их мнению, битва на Вашите была просто еще одной битвой. Однако несколькими годами ранее Соединенные Штаты установили критерии для определения "резни", и действия Кастера должны быть измерены в соответствии с этими критериями. После нападения  на деревню Сэнд-Крик Объединенный комитет по ведению войны установил, что: «Правда заключалась в том, что он [полковник Джон Чивингтон] застиг врасплох и хладнокровно изничтожил ничего не подозревающих мужчин, женщин и детей на Сэнд-Крик, которые имели все основания полагать, что находятся под защитой правительства США... он намеренно спланировал и исполнил омерзительное и трусливое массовое убийство, которое обесчестило бы любого из дикарей, ставших жертвами его жестокости». 

Таким образом, определенные военным министерством элементы резни включали внезапность, убийство тех, кто не мог сопротивляться или дать отпор, и нападения на людей, которые ожидали защиты от Соединенных Штатов. В случае нападения на деревню Черного Котла на Вашите  отслеживаются все три критерия, доказывающие, что, внезапно атаковав "мирную" деревню, полную женщин и детей, возглавляемую не менее одним вождем, который подписал мирный договор, обеспечивающий защиту от военных, и убивая в основном женщин и детей, этот конфликт квалифицируется исключительно как резня. Нет никаких сомнений в том, что Кастер застиг врасплох  шайен и таким образом соответствовал одному критерию резни, но один из самых больших споров, связанных с конфликтом на Вашите, заключается в том, сколько жертв было понесено в ходе боя. Потери 7—го легко перечислить-двадцать один убитый, капитан Гамильтон в начальной атаке и другие двадцать, которые исчезли в злополучной вылазке сержант-майора Эллиота. Но потери шайен гораздо сложнее установить. На следующий день после битвы Кастер доложил Шеридану, что через "фактическое и тщательное исследование после битвы “были найдены тела 103 воинов, и признал, что" некоторые из скво и несколько детей были убиты". Две недели спустя он пересмотрел эту цифру, написав из форта Кобб послание о том, что захваченные индейцы признали свои собственные потери в 140 человек. Завышая численность убитых им индейцев, Кастер пытался искупить свою вину в глазах военных.  Цифры Кастера кажутся далеко не надежными, даже по мнению его людей. Второе число, по-видимому, пришло от двух заключенных кайова, которые сказали бы что угодно, чтобы избежать виселицы. Однако первоначальный отчет, представленный Кастером, еще более подозрителен—по словам других офицеров в 7-м, никакого подсчета погибших на поле боя никто не делал. Лейтенант Годфри признался в интервью 1917 года, что " Кастер допросил офицеров относительно того, сколько индейцев они видели мертвыми в деревне, и именно из этих сообщений был составлен официальный отчет об убитых". Солдаты не считали убитых индейцев на поле боя,  поэтому все цифры были приблизительны. Капитан Фредерик Бентин добавил: "Кастер собрал офицеров, чтобы расспросить, сколько мертвых индейцев видел каждый из них, а затем добавил то, что видел каждый из них. Они все видели одних и тех же мертвых индейцев” .  Вернувшись в Кэмп-Саппли, трое разведчиков Кастера доложили начальнику, что “все они согласны с утверждением, что официальные сообщения о бое были очень сильно преувеличены; что было убито не более двадцати мужчин; остальные, около 40 человек, были женщины и дети". Заключенные, доставленные в Кэмп-Саппли, были опрошены и  последовательно попали в список из шестнадцати человек (тринадцать шайенов, два сиу, один арапахо), которые были убиты в бою.  Выжившие шайены после нападения оценивали число убитых воинов между двенадцатью и двадцатью, и более чем вдвое  убитых женщин и детей.  Историк Джером Грин придает наибольшее доверие индейским оценкам, отмечая, что " лучшие оценки должны исходить от людей, которые понесли потери". Если сообщения Кастера верны и погибло больше воинов, чем женщин и детей, то, возможно, нападение можно оправдать. Но без каких-либо доказательств, кроме вероятной неточной оценки мертвых, необоснованные цифры, о которых сообщил Кастер, становятся недоказуемы. Как отметил лейтенант Годфри в своих мемуарах, поскольку Кастер не предпринимал никаких усилий, чтобы отделить или пощадить женщин и детей, и в конечном итоге убил примерно вдвое больше некомбатантов, чем комбатантов, нападение завершилось убийством значительного числа женщин и детей, которые не могли дать отпор. Доподлинно известно, что деревня Черного Котла состояла в основном из вдов и сирот, с горсткой воинов, чтобы защитить их. Сама деревня должна была находиться под властью и защитой правительства Соединенных Штатов, из-за участия Черного Котла в подписании договора Мэдисин-Лодж 1867 года. В то время Черный Котел получил американский флаг, чтобы водрузить его над палаткой, тем самым дав знать, что он находится под защитой.  Кастер отнесся с непочтением к флагу, и при этом выполнил окончательный военный критерий для резни— нападения на людей, которые ожидали защиты от Соединенных Штатов. Хотя воины-псы продолжали досаждать канзасским поселенцам, индейские агенты признали, что в племени существовал раскол, и фракция Черного Котла не должна была ошибаться с воинами-псами. Действительно, всего за семь дней до нападения Черный Котел обратился к капитану Генри Элворду из 10-го кавалерийского полка в форте Кобб с просьбой обеспечить ему безопасность в пути, если он сможет отделиться от воюющих лагерей шайен.   Через несколько месяцев после резни, полковник Эдвард У. Уинкуп, индейскому агент шайен, ушел в отставку в знак протеста против выбора Кастера игнорировать федеральное обещание данное Черному Котлу о защите. Он, как отметила New-York Tribune 14 декабря 1868 года,“считает последнее сражение полковника Кастера неприкрытой резнёй и утверждает, что Чёрный Котёл и его племя были мирными индейцами, которые шли в предназначенную им резервацию". Кастер не смог провести необходимую разведку, чтобы определить, была ли спящая деревня дружественной или враждебной, или даже увидеть, что в ней находился военный отряд, который он искал. Возможно, ему пришло в голову, что вся деревня была меньше, чем военный отряд, за которым он следил, возможно, его желание добиться ощутимой победы позволило ему упустить этот факт. Но в любом случае, он удовлетворил все три требования для “резни”, опрометчиво бросившись в бой с народом, защищенным американским договором. Хотя Кастер и писал с высокой похвалой об индейцах и индейском образе жизни, в различные моменты своей жизни, его вопиющая резня деревни Черного Котла не является совершенно беспрецедентной, учитывая его обращение с пленными шайенами после битвы. Когда 27 ноября наступил вечер и воины из соседних лагерей окружили 7-ю кавалерию, Кастер взял  пятьдесят трех пленников и поместил их в качестве живых щитов между его солдатами и потенциальным индейским огнем. После достижения безопасного расстояния от возможных нападений, непристойности Кастера приняли более личные уровни-он вынудил трех шайенских женщин стать его гаремом во время его пребывания на равнинах и поощрял своих офицеров делать то же самое. В год, последовавший за событиями на Вашите, Восточная пресса устала от бесконечных восхвалений подвигов Кастера и приняла более критический тон в отношении его военных действий на равнинах. Все больше корреспондентов стали называть "Вашиту" зверством, а в “ Leavenworth Evening Bulletin "появилась статья, в которой обсуждалось, как главы Индейской мирной комиссии  объединяются во мнении, что последняя битва с индейцами была просто нападением на мирные бэнды, которые шли к своим новым резервациям. В том же году St. Louis paper опубликовал письмо, в котором резко критиковал Кастера за Вашиту, анонимно написанное капитаном Фредериком Бентином. 

Фраза "Битва при Вашите" теперь прочно укоренилась на американском Западе, и хотя интерпретация событий может меняться с течением времени по мере появления новых доказательств, многие аспекты столкновения никогда не изменятся. Мемориалы, поднятые на гребне с видом на историческое место, записывают версию Кастера об истории Вашиты. Шайены продолжают избегать этот района, утверждая, что это святое место, и надлежащее уважение заключается в том, чтобы позволить духам мертвых находиться в покое. Многое остается загадкой из того, что произошло в то снежное утро. Официальные отчеты полны вымышленного хвастовства Кастера, и едва ли хоть один рассказ свидетеля остался без влияния либо необузданного энтузиазма кавалерии, либо неумолимого гнева людей, потерявших свои семьи. Это тайна, которая, вероятно, никогда не будет полностью раскрыта. Но, изучая записи и сравнивая их с военными стандартами и определениями 19-го века, один ответ ясен: Кастер спустился в лагерь на Вашите не стремясь к решительной битве, но стремясь уничтожить всех, кто стоял между ним и славой.

 

Перевод: Александр *Два Волка*. При использовании материала ссылка на сайт обязательна.

Кровавый снег Вашиты

«Если в бою побеждают белые, они называют это битвой, если верх одерживают индейцы, то белый человек считает это резней».

 

Шеридан, которого ещё весной 1868 года назначили командиром департамента Миссури, понял, что экспедиции в теплую погоду против южных шайеннов, арапахо и других «враждебных» индейцев неэффективны. Генерал В. Б. Хейзен в Форте Ларнед 19 и 20 сентября попытался встречался с кайова и команчами, но он не смог договориться ни о мире, ни о их выселении в резервацию. Поэтому был разработан план нападения в зимние месяцы, когда племена располагаются лагерем и наиболее уязвимы. Не сумев обеспечить мир с кайова и команчами, Шеридан и Кроуфорд убедились в том, что обще-индейская война неизбежна и что при его ограниченном количестве войск они не могут успешно вести оборонительную, а тем более наступательную войну. Шеридан был уполномочен генералом У. Т. Шерманом для того, чтобы призвать губернатора Канзаса для создания кавалерийского полка, который будет действовать в течение шести месяцев против индейцев. Прокламация губернатора Кроуфорда, призывающее к созданию этого добровольческого соединения, была издана 10 октября 1868 года, организация кавалерийского полка была начата. Этот полк был призван на службу уже 20 октября 1868 года.

 

Девятнадцатый добровольческий полк Канзаса насчитывал 1200 человек, и им лично командовал Кроуфорд, который ушел в отставку с поста губернатора. Местом дислокации была определена Топике. 5 ноября полк начал передвижение на Индейскую территорию и 14-го войско пересекло пограничный Арканзас.

 

Всего в ноябре 1868 года ещё три колонны кавалерийских и пехотных войск армии США из фортов Баском в Нью-Мексико, Лиона в Колорадо и Доджа в Канзасе получили приказ сойтись на Индейской территории (нынешняя Оклахома) и нанести удар по южным Шайеннам и Арапахо. Главной силой была Седьмая кавалерия во главе с явившемся подполковником Джорджем А. Кастером, который заменил исполнявшего обязанности майора Элиота. Войска Кастера вышли из форта Додж и основали базовый лагерь снабжения (Кэмп Саплай). Лагерь снабжения - находился в углу, образованным ручьями Вольфа и Бивера, примерно в одной миле над слиянием этих двух потоков. Эти потоки своим союзом образуют северную развилку реки Канедиан, на Индейской территории, и там они должны были встретиться с Добровольческой кавалерией девятнадцатого Канзаса, наступавшей из Топики. Задержанный сильной метелью, Девятнадцатый не смог вовремя добраться до поста, и Седьмой полк отправились по следу в одиночку 23 ноября.

 

Именно по следу, Кастер считал, что напал на след враждебной партии индейцев. Несомненно, без помощи индейских скаутов, кавалерия не смогла бы найти какой-либо след или же затруднилась бы на очень долгое время. Для погони за «враждебными» индейцами нанимали индейцев из тех племен, которые исторически являлись врагами своих более могущественных воинственных соседей.

 

 

Сейчас это были осейджи, которые, по словам Кастера, «мирно и счастливо жили в хорошо выбранных резервациях на юго-западе Канзаса и в северной части Индейской территории». Одиннадцать осейджей, во главе с Маленьким Бобром, были вооружены и оснащены всем необходимым для погони. (Лет за тридцать до описываемых событий осейджей посетил художник Джорж Кэтлин и оставил много замечательных портретов.) За счет государства, подчеркивает Кастер. Конечно же, были и белые скауты , во главе с Беном Кларком.

Но не ему уделяет внимание Кастер в своем повествовании, а Моусу Милнеру (Moses Embree Milner) по прозвищу Калифорния Джо, старому знакомому Шеридана, и большому любителю виски.

Среди офицеров также присутствовал человек, которому Кастер выдает огромное количество реверансов, как храброму офицеру – капитан Луис МакЛейн Гамильтон, внук Александра Гамильтона основателя Соединённых Штатов.

 

Глубокий снег был серьезным препятствием для экспедиции, и в то же время позволял, меньше опасаться нападения враждебных индейцев, и даже нашли время поохотиться на встретившихся на пути бизонов.

Очень скоро кавалерия напала на след не больше, чем суточной давности. Кастер принял решение оставить обоз и ускорится. При этом музыкальные инструменты не были оставлены, считаясь необходимым элементом для будущих военных действий. Ускоренная погоня принесла свои плоды - 26-го ноября осейджи из передового подразделения майора Элиота, которое находилось далеко впереди, почувствовали запах дыма. К 9 часам вечера Кастер соединился с командой Элиота. Скауты отправились на разведку окрестностей. Они обнаружили остывшие костры индейских мальчишек, которые стерегли лошадей деревни. По этим признакам и другим следам был сделан вывод, о том, что это не военная партия, а мирное селение.

Вместе с индейскими скаутами Кастер поднялся на холм (всё сам, разумеется) и начал пристально вглядываться в темноту. Определенно, конечно, видеть ничего он не мог, но осейджи сообщили, что чувствуют большой табун пони, что свидетельствует, как правило, о наличии индейской деревни. Что это было за селение, насколько оно было велико…пусть сам Кастер скажет… в главе «Битва на Вашите»: «Я тихо ждал, чтобы убедиться; Я был уверен, но хотел быть уверен вдвойне. Я был вознагражден через мгновение, услышав лай собаки в густом лесу справа от стада, и вскоре после этого я услышал звон маленького колокольчика; это убедило меня, что это действительно индейский табун, которой я тогда увидел, колокол был надет на шее какого-то пони, который, вероятно, был вожаком. Я повернулся, чтобы спустится, когда через холодную, чистую атмосферу долины прозвучал еще один звук - это был отдаленный плач ребенка; и хотя дикари, справедливо объявленные вне закона из-за количества и злодеяний их недавних убийств и нападений на беспомощных поселенцев на границе, я не мог не сожалеть о том, что в войне, в которую мы были ввергнуты силой обстоятельств, мы не сможем делать различие.» Следует полагать, что Кастер отдавал себе отчет в том, что близлежащем селении находились дети и их матери. Насколько и о чем он сожалел, понять трудно. Желание оставляющего мемуары что-то исправить в прошлом, скрыть, или изменить в соответствии с текущими политическими / личными обстоятельствами общеизвестно. Как человек военный, Кастер пытался придерживаться хронологии и событиям, ну , а то , что он повествовал для жены как читателя и широкой публики журнала «Галактика» , наверно, он хотел изобразить несколько по -другому. Свои воспоминания он писал через несколько лет, и с уверенностью можно лишь отметить, что в тот момент Кастеру был нужен успех, ему непременно надо было доказать свою нужность армии и Шеридану, а для этого вернуться победителем. И ему нужно было сражение. Оставив индейцев наблюдать, Кастер вернулся к войску и отдал суровый приказ соблюдать тишину, то есть говорить тихо, курить вдалеке и сдерживать лошадей. Атака была спланирована с четырех сторон, одну из нападающих колон возглавил сам Кастер. «Общий план состоял в том, чтобы использовать часы между этим и рассветом, чтобы полностью окружить деревню и на рассвете, или, как только будет достаточно светло для этой цели, атаковать индейцев со всех сторон. Формирование, насчитывавшее, как уже говорилось, около восьмисот всадников, было разделено на четыре почти равных отряда.» - цитата по Кастеру - «Благодаря такому расположению надеялись предотвратить побег любого обитателя деревни.» Как стало известно позже деревня шайенов состояла из 51-й палатки, то есть примерно 250 -300 человек.

 

Колонны Элиота и Томсона выдвинулись на позиции по охвату селения слева и справа, остальные две (Кастера и Майерса) пока остались на месте. Дальше Кастер пишет о том, как весь полк, вместе с ним, мужественно страдал на морозе, выжидая нужные часы для атаки. Под утро Кастер побеседовал с осейджами, которые решили понаблюдать за боем со стороны: «Они также не доверяли способности белых совершить успешную атаку на враждебную деревню, расположенную, как было известно, в густом лесу, и поддерживаемую естественными берегами ручья. Казалось, что в умах оседжей за нами последует бедствие, если мы нападаем на силу неизвестной численности; и вопрос их состоял в том, как обеспечить такую позицию в атаке, чтобы иметь возможность быстро обнаружить любой шаг, невыгодный для них. С этой целью они пришли к выводу, что знаменосец был очень важным персонажем, и ни он, ни его знамя не подвергались бы опасности и воздействию пули врага. Поэтому они решили занять свою позицию сразу за моим знаменосцем, когда сформировались линии для атаки, следовать за ним во время действия и, таким образом, иметь возможность наблюдать за нашими движениями, и если мы бы добились успеха над нашими врагами, помочь нам; если битва пойдет против нас, то они, находясь в безопасном положении, смогут воспользоваться обстоятельствами и спасти себя как можно лучше.»

 

Рано утром Седьмой полк, стараясь соблюдать тишину двинулся на селение.

 

Женщина –шайенка увидела солдат, и побежала, чтобы предупредить вождя Черного Котла о приближающихся солдатах; он поспешно выхватил свою винтовку и сделал предупредительный выстрел для всех (по другой версии выстрелил Двойной Волк). Кастер понял, что соблюдать тишину больше невозможно- он приказал играть оркестру, и всадники подняли своих коней в галоп. Трубы быстро замерзли и замолчали; был слышан только топот тяжёлых кавалерийских лошадей. Вскоре к ним добавились пронзительный плач детей и крики шайенских женщин, солдат, звуки выстрелов и команды офицеров. А потом добавился и цвет утреннего тумана, перемешанного с пороховой гарью и кровавый снег. Ну и конечно, там присутствовал неминуемый запах смерти…

 

Для шайенов переживших резню на Сэнд-Крик это нападение было повторением ужаса, произошедшего четыре года назад; на этот раз старый вождь не пытался поднимать звездно-полосатый флаг навстречу солдатам. Если бы он попытался встретиться с солдатами и попросить мирных переговоров, это было бы бесполезно; в результате он сел на коня со своей женой и попытался сбежать в северном направлении. Его лошадь была убита выстрелом в ногу, прежде чем пули сбили его и его жену с лошади в реку Вашита, где они оба погибли вместе. Солдаты проскакали прямо над Черным Котлом, его женой и лошадью, когда они лежали мертвые, а их тела были забрызганы грязью атакующих солдат. Позже Кастер сообщил, что скаут- осейдж забрал скальп Чёрного Котла.

Позже, женщина из племени шайенов, Двигающаяся Назад, вспоминала: « На реке был крутой изгиб, где раньше была старая дорога - переход. Индейские мужчины ходили туда, чтобы поить своих пони. Здесь мы увидели тела Чёрного Котла и его жены, они лежали под водой. Лошадь, на которой они ехали, лежала мертвой рядом с ними. Мы заметили, что они пытались сбежать через реку, когда их застрелили ". Сорока (Magpie), подросток в то время, был вместе с семьей лагере Черного Котла утром 27 ноября, когда напала 7-я кавалерия США. Жилище его отца, Большого Человека, был последним типи на западном конце лагеря. Во время атаки Сорока побежал к ручью Плам на западе, но увидел солдат , поэтому он повернул и побежал на восток. Он был ранен в ногу и живот, после преследования капитаном Эдвардом Майерсом. Когда битва закончилась, он помог вытащить тело вождя Чёрного Котла из реки Вашита.

Второй вождь, Маленькая Скала, тоже был убит во время атаки.

А первым мертвецом от кавалерии стал капитан Гамильтон. Капитан Барниц впоследствии был также тяжело ранен.

Но преимущество внезапности и численное превосходство позволило солдатам завладеть быстро инициативой. Кроме того, большую часть населения деревни составляли женщины, дети и пожилые. Очень скоро солдаты заняли селение и обратили свой огонь на внешнюю сторону, где укрылись те, кто успел убежать.

 

История Молодой Птицы, пережившей резню: «Мне было всего четырнадцать лет, и я хорошо помню происходившее там. Я осталась у своего дяди. Его звали Лежит На Вершине Холма. Очень рано тем холодным утром на земле было немного снега. Не было никакого предупреждения; мы вскочили с постелей, у нас не было времени собрать одежду; мы побежали в безопасное место, которое мы знали. Я слышала очень много стрельбы вокруг нас. Я не смотрела, чтобы увидеть, кто стрелял, но мы все знали, что Длинные Волосы Кастер охотился на индейцев, и мы знали, что он нашел нас.

Все наши женщины, девушки и все наши дети бежали на берег реки Вашита в поисках укрытия, но и там мы не были в безопасности. Солдаты по обе стороны реки Вашита стреляли перекрестным огнем. Пытаясь убежать, все мы, кто пытался сбежать, с трудом пробирались вниз по течению. Многие из них были убиты, а некоторые сбежали, я полагаю, чудом.

Мы могли слышать, как женщины поют; они пели военные песни и некоторые песни смерти, потому что все мужчины теперь старались изо всех сил защищать нас и себя, и многие лежали на земле мертвыми и очень много раненых; им нужна была помощь, чтобы отвезти их в безопасное место, где они могли бы получить уход, чтобы попытаться выздороветь.

Многие дети все еще были босыми, а их ноги были заморожены. Я испытала это сама, до настоящего времени у меня было много проблем с ногами…»

 

Шайенские женщины отчаянно сражались наравне с мужчинами. Там, где люди попали в руки солдат, одна женщина в беспомощной ярости встала со своим ребенком, протянула его в вытянутой руке, а другой вытащила нож и смертельно ранила младенца - который, как ошибочно полагали солдаты – мог быть белым ребенком. Затем она вонзила клинок в собственную грудь при самоубийстве.

 

7-й охотился на индейцев и убивал их. Хотя приказ Шеридана был "повесить всех воинов"; стрелять в них было гораздо удобнее. Все раненые шайены были расстреляны там, где они лежали. Осейджи , появившиеся из-за «безопасного» знаменосца , последовали за кавалеристами в захваченное селение, уродуя женщин и детей. Они устроили «облаву» самостоятельно, используя ветки деревьев, чтобы загнать беззащитных шайенских женщин и детей обратно в деревню, где могли продолжать наносить увечья. Один разведчик осейдж обезглавил шайена. Джером А. Грин. писал: (Washita. Ch.7. с.120) «Они (осейджи) расстреляли женщин и изуродовали их тела, отрезав им руки, ноги и грудь ножами».

 

По записям Кастера, майор Бентин, руководив атакой своего эскадрона через лес, встретил индейского мальчика едва четырнадцати лет; он был хорошо вооружен и старался пробиться сквозь строй. Майор Бентин пытался спасти его, делая ему знаки, но молодой индеец не согласился на такие дружеские уступки. Он считал себя воином и сыном воина, и поэтому он намеревался сыграть роль воина. С револьвером в руке он бросился на майора, который все еще расценивал его , как безобидного парня. (Кастер считал его безобидным с револьвером в руках?) Он выстрелил, но либо от волнения, либо от смены позиций обеих сторон его цель не была поражена, и выстрел в майора просвистел мимо. Другой случился в быстрой последовательности, но тоже без результата. Все это время темноволосый маленький вождь смело продвигался вперед, чтобы уменьшить расстояние между ним и его противником. Третья пуля прошла через шею лошади майора близко к его плечу. «Сделав окончательный, но безрезультатный призыв к нему сдаться и увидев, что он все еще готовится снова стрелять, майор был вынужден в целях самообороны поднять свой револьвер и убить его, хотя он сделал это с восхищением отважным духом, проявленным парнем и с сожалением часто выражал то, что в данных обстоятельствах ему не оставалось никакого другого пути. На луке седла молодого индейца висела красиво сделанная пара маленьких мокасин, искусно украшенных бисером. Один из солдат впоследствии принес их майору. Они предоставили доказательства, с помощью которых мы впоследствии выяснили, кем был молодой вождь, титул, который был по справедливости его, как по крови, так и по признаку.» -слова Кастера. Элизабет Кастер описывает случай сопротивления шайенки со сломанной ногой в воде Вашиты, она отстреливалась из револьвера, закрывая собой ребенка, потом выбросила оружие в воду, и отбивалась до тех пор, пока от нее не оторвали ребенка. После этого ее, обессилевшую, оттащили в середину лагеря, к другим пленным.

 

Скауту Бену Кларку приписывают рассказ о том, что Кастер послал его к капитану Майерсу, который стрелял в группы женщин и детей. Он был послан, чтобы приказать Майерсу немедленно прекратить и вместо этого взять женщин и детей в плен. «До начала боя были даны приказы не допускать убийства кого-либо, кроме боевой силы деревни; но в борьбе такого характера невозможно во все времена различать, особенно когда в рукопашном конфликте, таком как тот, в котором участвовали скво, такие же опасные противники, как воины» - цитата по Кастеру. Вместе с этим, Кастер несколько путанно рассказывает историю, как вместе с переводчиком-скаутом Ромео (или Ромеро), он обратился к шайенским пленницам с призывами не боятся его и ему сразу была предложена в жены молодая девушка. Поскольку он писал свою историю через несколько лет по происшествии, попробуем понять, почему же, женщины , только что отбивавшиеся от солдат и пленения ,стали так добры к нему.

 

Джером А. Грин. "Washita." Глава. 8, с.169.

Бен Клак сказал Уолтеру М. Кэмпу: многие из скво, захваченных на Вашите, использовались офицерами ... Ромеро был назначен ответственным за них, и на марше Ромеро каждую ночь отправлял скво в палатки офицеров. [Кларк] говорит, что Кастер выбрал красивую и держал ее в своей палатке каждую ночь ". Это утверждение более или менее подтверждается Фридрихом Бентином, который в 1896 году утверждал, что Кастер выбрал Монахзету / Меотци из числа женщин-заключенных и сожительствовал с ней «зимой и весной 1868 и 69 годов», пока его жена не приехала летом 1869. Хотя утверждениям Беннина относительно Кастера не всегда можно доверять, его заявления, тем не менее, полностью соответствуют заявлениям надежного Бена Кларка и, следовательно, не могут быть проигнорированы ". Вдова Кастера о взаимоотношениях пленной и Кастера ничего не упоминает.

 

Также по словам Бена Кларка, начальника разведчиков, Кастер распространил пропаганду о том, что одна белая женщина и два белых мальчика были заложниками в деревне Черного Котла. Не было «заложников», и шайенская женщина покончила с собой и ребенком. Размышляя, вот почему. Она не хотела, чтобы ее сын был изуродован Кастером или солдатом 7-й кавалерии; она не хотела, чтобы ее влагалище вырвали и надели на палку или превратили в табачный кисет. Итак, она убила своего сына и себя.

 

Во время боя Бен Кларк стал свидетелем того, как мексиканский пленник шайенов по имени Палар (или Белый Медведь) нес маленькую девочку к солдату. Доставив ее сержанту, который велел ему бежать, мужчина повернулся и пошел прочь, после чего сержант выстрелил ему в спину, убив его.

 

Красная Черная Птица, очевидец, рассказывал уже в Кончо, штат Оклахома, он был мальчиком четырнадцати лет, когда произошла резня Вашиты. Он хорошо помнил ужасную простуду и то, как индейцы, грубо пробужденные, прыгали почти обнаженными в ледяной поток. Некоторые из них были порезаны бритвенными кромками разбитого льда, пока вода не покраснела от их крови. Дети были затоптаны под копытами нападающих лошадей. Несколько храбрых шайенов, стоявших за берегом реки, сражались и сражались, пока все не погибли, в героическом самопожертвовании, чтобы их семьи могли сбежать.

 

Женщина Кукурузный Стебель и 14-ти летняя девочка по имени Двигающаяся Назад успели убежать из деревни и затаиться на холме. Через много лет ослепшая Двигающаяся Назад вспоминала: «На траве мы лежим, наши сердца быстро бьются; и мы боялись двигаться. Это был яркий дневной свет. Нам было страшно слушать шум и крики раненых. Когда казалось, что шум стихает, и мы верили, что битва близится к концу, мы подняли головы достаточно высоко, чтобы увидеть, что происходит. Мы увидели темную фигуру, лежащую возле холма, и позже мы узнали, что это было тело женщины с ребенком. Солдат разрезал тело женщины ... Солдаты проходили взад и вперед около того места, где мы лежали. Когда я повернулась в сторону и посмотрела, один солдат увидел нас и поехал к тому месту, где мы лежали. Он остановил свою лошадь и уставился на нас. Он не сказал ни слова, и мы задавались вопросом, что произойдет. Но он ушел, и никто не появился после этого. Я полагаю, он пожалел нас и оставил в покое ". Когда стрельба по деревне прекратилась, Кастер заставил своих людей собрать индейских пленников (53 женщины и дети) и сжечь их типи и имущество. После этого он спешил четыре роты и отдал приказ расстрелять лошадей. В своих записях лошадиной теме Кастер уделил немало места, обосновывая причины массового убийства. Ну, здесь оказалась, что одной из важных причин, была просветительская миссия некультурных индейцев:

 

«Нам не нужны были пони, в то время как индейцы нуждались. Если мы сохраним их, они могут прийти к выводу, что одной из целей нашей экспедиции против них было обеспечить грабеж, объект, полностью соответствующий идее войны красного человека. Вместо этого мы хотели произвести впечатление на его некультурный разум, что каждый наш поступок и цель заключались в том, чтобы просто нанести ему заслуженное наказание за многочисленные убийства и другие преступления, совершенные им в домах беззащитных поселенцев на границе и вокруг них.» - вот такой витиеватое обоснование массовому убою.

 

Несомненно, Кастер глубоко разбирался в конских проблемах, ведь незадолго до этого, в предыдущей главе он отмечал: «Даже в течение умеренного зимнего сезона индейцы едва ли могут получить достаточно еды для своих пони, чтобы держать последних в состоянии, превышающем уровень голода. Многие пони на самом деле умирают от недостатка корма, а остальные становятся настолько слабыми и ослабленными, что весной требуется несколько недель хорошего выпаса, чтобы приспособить их к службе - особенно такую службу, которая требуется от военных пони.»

Тем не менее ослабленным и умирающим пони нашлось применение. Опять же, с грамотным обоснованием, но и с противоречием недавнему утверждению: «По фактическим подсчетам у нас было восемьсот семьдесят пять захваченных пони, настолько диких и не обученных для белых людей, что их было трудно загнать в стадо. То, что мы должны были сделать с ними, было загадкой, поскольку они не могли бы быть ведомыми, если бы мы были одержимы средствами сделать это; и мы не могли управлять ими, как привыкли делать индейцы. И даже если бы мы могли взять их с собой, так или иначе, с нашей стороны было бы неразумно или желательно делать это, поскольку такое большое стадо пони, составляющее так много богатства в глазах индейцев, они слишком искушали воинов, сражавшимся с нами весь день, и чтобы добиться их возвращения, они следовали бы и оставляли нас в пути днем и ночью со всеми шансами на успех, пока мы не доберемся до места безопасности.» - право, такие размышления над приговоренным табуном можно было зачитать где-нибудь в суде.

 

Как видим, через одну главу написанного, ослабленные пони внезапно стали пригодными к дальнейшему использованию. Стремление Кастера к эффектности во всем воплотилось в массовом убийстве животных. Но почему он так много писал об этом?! Может быть агония окровавленных мечущихся животных не оставляла его сознание и несколько лет спустя?! Ну и конечно же это произвело огромное впечатление на пленных и отложилось в памяти кавалеристов. 675 лошадей было убито. Пони, после того как их расстреляли, вырвались и бежали, кровоточа, пока все не упали. Таким образом, снег на всей излучине реки стал безумно красным от крови. Вот почему шайены позже назвали случившиеся «битвой красной луны».

 

Майор Элиот, командир одной из колонн, не уведомил Кастера, когда он покинул главное сражение с 19 добровольцами, чтобы преследовать бегущих индейцев. Элиота нигде не было, но у и Кастера возникли большие проблемы. Назначенный для сбора пони, 1-й лейтенант Эдвард С. Годфри прошел несколько миль вниз по лесистой долине реки. Когда лейтенант взобрался на мыс, чтобы разобраться, он заметил еще больше вигвамов и еще больше воинов, направляющихся в сторону селения Черного Котла. 

После отбитой атаки индейцев Кастер послал несколько групп на поиски убитых и раненых кавалеристов. Некоторых не нашли: «Майор Элиот и девятнадцать военнослужащих, в том числе сержант-майор, отсутствие которых мы не смогли точно объяснить. Офицеры и люди различных команд были допрошены, но от них ничего не было получено, за исключением того, что майор Элиот был замечен при дневном свете, движущийся с его командой в деревню. Ранее я считал его убитым, но был удивлен, что так много людей пропало без вести, и никто из их товарищей не сможет отчитаться за них. Вся территория внутри передовых линий, обозначенных индейцами, которые напали на нас после нашего захвата деревни, была тщательно и тщательно исследована в надежде найти тела некоторых, если не всех пропавших, но безуспешно. Тогда стало очевидно, что когда другие группы пытались помочь наших противникам ранним утром, они окружили нас таким образом, чтобы отрезать Элиота и девятнадцать наших людей. …

 

…наконец, один из разведчиков сообщил, что вскоре после того, как началась атака на деревню, он видел, как несколько воинов бежали из деревни через разрыв, существовавший между командами Элиота и Томпсона, и что Элиот и небольшая группа солдат были в погоне; что вскоре после того, как он услышал очень много выстрелом в направлении, взятом индейцами и партией Эллиота, но поскольку стрельба продолжалась всего несколько минут, он больше ничего не думал об этом, пока длительное отсутствие наших людей не напомнило ему от этом. Группы были отправлены в направлении, указанном разведчиком, он сопровождал их; но после обыска, продолжавшегося почти две мили, все они вернулись, сообщив о безрезультатных усилиях по обнаружению какого-либо следа Элиота и его людей.»

 

На этом упоминание майора Элиота заканчиваются. В книге Элизабет (Following the Guidon ) также буквально одно предложение о том, что его не смогли отыскать. Никто из группы Элиота не дожил до того, чтобы рассказать историю случившегося, однако нетрудно составить рассказ о случившимся. Есть свидетели со стороны индейцев, например, Стейси Ригг вспоминала: « Мы поднялись на Красный Холм к востоку от нашей деревни, глядя на нашу деревню ... Некоторые из наших молодых людей прибыли вовремя, чтобы спасти некоторых женщин и детей, которые прятались в глубокой воде в ручье под нашей деревней. Белые солдаты следовали за ними и продолжали стрелять по ним, когда они бежали в поисках укрытия. Затем мы увидели, как наши молодые люди бесстрашно вступают в бой. Они отрезали отряд [майора Джоэла Х.] солдат Эллиотта от основной части людей Кастера … наши молодые люди продолжали прибывать и атаковать солдат; но их сдерживал сильный огонь…»

 

Сразу после упоминания об исчезновении майора Кастер продолжает:

 

«Поскольку до ночи оставался только час, нам пришлось приложить усилия, чтобы избавиться от индейцев, которые все еще мощно рыскали по холмам в пределах видимости нашей позиции. Наше главное желание состояло в том, чтобы отвлечь их от направления, в котором может приближаться наш обоз, и тем самым обезопасить его от нападения, пока он не будет защищено всей командой, когда мы сможем противостоять любой силе, которую наши враги могут собрать против нас.» Речь идет об основном обозе, который Седьмому полку надо было достичь, чтоб пополнить боеприпасы и снаряжение. Кастер сделал обманный маневр, он двинулся в сторону других деревень, посадив между кавалеристами пленных и понимая, что индейцы не будут стрелять в своих. Индейцы разорвали окружение и помчались предупреждать своих. Тем временем наступила полная темнота, и Седьмой полк, развернувшись, двинулся в обратном направлении. Маневр удался, кавалеристы еще раз прошли через сожженную и разграбленную деревню и к двум часам ночи встали на первую стоянку. Элизабет Кастер (в Following the Guidon) почему-то даже больше, чем ее супруг уделяет внимание страданиям кавалеристов той тревржной ночью. Двинувшись с дневным светом дальше, полк встретил, наконец, обоз, с присутствием которого можно было разместиться на полноценный отдых. И, конечно же, написать победный рапорт.

 

Кастер отправил Калифорнию Джо, и ещё одного скаута, Джека Корбина, доложить о том, что он возвращается с победой. Через несколько дней и весь полк вернулся в Лагерь Снабжения.

 

И вот, те «плоды победы», как назвал их сам Кастер:

 

« ... разгром Седьмым кавалерийским полком большой силы индейцев шайенов во главе знаменитым вождем Черной Котел, усиленным арапахами Малого Ворона и кайовами под Сатантой, утром 27-го текущего месяца, на реке Вашита, недалеко от холмов Антилопы, индейская территория, в результате чего дикарям было убито сто три убитых воина, в том числе Чёрный Котел, взято пятьдесят три скво и дети, восемьсот семьдесят пять пони, девятьсот двадцать три шкуры буйвола, пятьсот тридцать пять фунтов пороха, тысяча пятьдесят фунтов свинца, четыре тысячи стрел, семьсот фунтов табака, кроме винтовок, пистолетов, седла, лассо и огромное количество сушеного мяса и других зимних продуктов, полное разрушение их деревни и почти полное уничтожение этой индейской группы.

 

Потери в Седьмой кавалерии: были убиты два офицера, майор Джоэл Эллиот и капитан Луи МакЛом. Гамильтон и девятнадцать военнослужащих; ранены три офицера, бревет подполковник Альберт Барниц (тяжело), бревет подполковник Т. У. Кастер и подполковник Т. З. Марч (слегка) и одиннадцать военнослужащих. ..»

 

Особенно интересным выглядит подсчет четырех тысяч стрел, какой же новобранец их считал? Об этом умалчивает и Элизабет Кастер, которая приводит сей список (также со стрелами) в начале главы о Вашите, ну наверно, чтобы сразу поразить читателя грандиозностью. Надо сказать, что инветаризация под пулями и стрелами не очень понравился некоторым другим офицерам, например, майор Бентин считал, что в это время надо было спасать исчезнувшего майора Элиота. Ну и затем количество убитых, по новым заявлениям главного героя, возросло до ста сорока. А с ранеными и пленными до 300 человек.

 

Цифра потерь индейцев, заявленная Кастером, неоднократно оспаривалась и пересматривалась. Никто не мог точно посчитать количество убитых, сам Кастер составил цифру по опросам офицеров. Сами шайены называли значительно меньшие цифры потерь.

 

Через неделю Шеридан и большая группа из 1700 человек вернулись к Вашите и обнаружили изуродованные останки Элиота и его людей. Капитан Бентин утверждал, что трагедия произошла из-за того, что Кастер «покинул» Элиота. Большинство других, вероятно, не зашли так далеко, но некоторые офицеры задавались вопросом, сделал ли Кастер достаточно, чтобы найти и спасти своего майора. Независимо от количества погибших с обеих сторон, призрак Элиота и его группы будет преследовать 7-ю кавалерию.

 

Его безрассудство и опрометчивость привели к тому, что он и его люди лишились жизни. Но в тот осенний день в Вашите Кастер намеревался спасти полк и не торопился разгадывать тайну потерянного отряда Элиота. Восемь лет спустя другие настаивали на том, что собственное необдуманное поведение Кастера привело к печально известной Последней битве на Литл Бигхорне.

Сторонники мира с индейцами расценили его победу как «бойню», а его военные сверстники поставили под сомнение правильность его суждения о нападении на врага неизвестной силы в неизвестной местности.

 

Со времен битвы на Вашите существует много противоречий относительно того, заслуживает ли группа Чёрного Котла того, что случилось с ними. Сам Шеридан писал, что Черный Котёл заслуживает того, что он получил, так как он поощрял набеги на реки Салина и Соломон, хотя он лично не участвовал в них. Отношение Шеридана к индейцам известно, да ему и нужно было оправдать совершённое Кастером.

Другие ссылки на вождя были более справедливы. Уильям Уиндом из Миннесоты во время дебатов в палате представителей упомянул «Черного Котла и его дружную группу». Джордж Бёрд Гриннелл назвал Чёрного Котла прекрасным примером патриота и характеризовал его следующими словами: «Чёрный Котел был ярким примером неизменно дружелюбного индейца, который, он был мирным и поэтому что его местонахождение обычно было известно, был наказан за действия людей, которые, как предполагалось, он мог контролировать ". 

 

Дж. Р. Мид, пишущий в «Орле Уичито» спустя много лет после битвы, назвал дело Уошита резней невинных индейцев. Автор заявил, что Черный Котел не был враждебным и никогда не воевал против штатов.

 

Было так, что генерал Хейзен дал начальнику письмо, гарантирующее ему и его группе защиту, и что когда Уильям Гриффенштейн, дружелюбный торговец, а затем мэр Уичито, обвинил Шеридана в том, что он нанес удар по лагерю дружелюбных индейцев, Шеридан приказал покинуть ему Индейскую территорию и грозил повешением, если он вернется. 

 

Лучшее утверждение по поставленному вопросу было предложено Джорджем Бентом, полукровкой шайеннов. Бент сказал, что сам Черный Котёл был дружелюбным, но боевая группа шайенов с Салины и Соломон присоединились к лагерю Черного Котла, создавая впечатление, что группа враждебна. Маленький Ворон, вождь арапахов, свидетельствовал 9 апреля 1890 года перед генералом Гриерсоном, что шайенны и арапахо не понимали, где находится их резервация. Вождь арапахо думал, что нападение Кастера было связано с тем фактом, что индейцы были вне их резервации.

 

Но, несмотря на голоса людей, не одобривших резню на Вашите, главнокомандущий Шерман был доволен. И поздравил Шермана и Крука с успешным началом зимней компании против индейцев.

Вожди мирных шайенов Черный Котел и Маленькая Скала были мертвы. Но мальчик Сорока , хоть и был ранен, выжил. Опасаясь возобновления военных действий, его семья покинула резервацию в 1870-х годах и присоединилась к северным шайенам в стране реки Паудер в Монтане. 17 июня 1876 года Сорока участвовала в битве при Роузбад, во время которого он был снова ранен солдатами генерала Джорджа Крука. А неделю спустя, 25 июня, ему предстояло снова встретиться с подполковником Кастером при Литл Бигхорн...

 

Использованная литература и источники:

 

My Life on the Plains - Custer, General George Armstrong (1874)

 

Following the Guidon — Elizabeth Bacon Custer(1890)

 

Jerome A. Greene Washita: The U.S. Army and the Southern Cheyennes, 1867-1869

 

https://www.okhistory.org/publications/enc/entry.php?entry=WA037

 

https://www.nps.gov/waba/index.htm

 

Источник: https://vk.com/@indwars-krovavyi-sneg-vashity